Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

Мы лежали в темноте, переплетённые, потные. Я жмурилась и чувствовала, как тело медленно возвращается в реальность. Бёдра ныли, губы горели, на коже остались следы его укусов.

Дагаев провёл рукой по моим волосам, потом по плечу, потом спустился к бёдрам. Медленно выскользнул из меня. И шепнул на ухо:

— Вина? И сразу продолжим.

Ночь была короткой, и очень сладкой, рассвет наступил так быстро, и я была в его объятиях. За панорамным окном раскинулся город под чистым небом, розовым на востоке...

И я поняла, что совсем потеряла счет времени в темноте его спальни. В воздухе пахло деревом и сексом, мы переплетались, расходились, снова сходились. Я падала без сил, и тут же оживала от поцелуев — то в плечо, то в живот, то между ног. Я оживала от его рук, от его языка, от того, как он входил в меня — упруго, тяжело, собственнически. И выдыхалась снова, уткнувшись в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце под моей щекой.

Не было этой ночью красивых слов.

Только порочный шепот и бесконечный секс.

Снова и снова.

И я таяла.

С рассветом на меня накатила полудрема, но вставать не было сил. Я слышала, как Дагаев пошел в душ и там шумела вода, а потом хлопнула входная дверь. На улице еще было так тихо, что я различила урчание двигателя машины внизу. Я лежала одна в его постели — в простынях, которые пахли им, и нежилась. Потягивалась, как кошка, и улыбалась в потолок. Тело ломило — сладко, приятно. На груди, на шее, на бёдрах — следы его зубов. Провела по ним пальцами и вздрогнула от воспоминаний.

Спать...

Нужно хоть немного поспать.

В сон провалилась так же быстро, как об этому подумала, сама не заметив. А проснулась, когда в огромное окно уже вовсю светило солнце. Абстрактные часы на стене показывали почти двенадцать...

Ох, Лина.

Давно я не вставала в обед, я со своей работой и не отдыхала толком...

Из постели выползать не хотелось, но я себя заставила подняться. Нашла его халат — чёрный, махровый, огромный даже на меня. Вот что значит большой мужчина, настоящий медведь...

Кутаясь в мягкую ткань, я пошла изучать берлогу.

Квартира оказалась большой, но не пафосной. Тёмное дерево, кожаные диваны, камин. В гостиной — книжные шкафы до потолка: классика, детективы, какие-то медицинские справочники. Я удивилась — медициной, Дагаев, кажется раньше не интересовался... Хотя его бизнес связан с поставкой каких-то лекарств, я ведь даже точно не знаю, всеми силами все эти годы пыталась бывшего одноклассника вытравить из своей головы.

Засмотрелась на фото на полке — его, подростковое. Арс, лет четырнадцать, худой, с такими же наглыми, как сейчас, глазами.

Я улыбнулась.

Та Лина из прошлого не поверила бы, если бы я ей сказала, что спустя годы я буду гулять в его халате по его квартире.

Вышла на кухню — огромная, с островом посредине. В холодильнике — только вода, вино и полка с мясом. Но я углядела хлеб и яйца — в желудке тут же жалобно заурчало.

Еще бы! Этот самец устроил мне ночью такую тренировку — ни в одном спортзале столько калорий не сжечь!

Наскоро сделала омлет и сервировала стол. Ела на его кухне, в его халате, смотрела на город в окно от пола и чувствовала себя… дома. Как будто всегда здесь жила.

В этой роскоши.

И мне было так хорошо, до головокружения, до дрожи в коленях. И я почти не слышала внутри этот червячок сомнения: Лина, ты тут ненадолго.

Дагаев не говорил ни о чувствах, ни о будущем.

Это был просто секс, просто наш договор на три вечера...

Но сейчас, после такой обалденной ночи кажется, что это не просто договор.

Телефон тренькул сообщением от подруги. Дашка спрашивала, как я и где пропала, и как движутся наши дела с бывшим одноклассником.

Я покусала губу и ничего не ответила.

Боюсь загадывать. Кому-то рассказывать. Даже подруге — что я скажу? Мы переспали, и ты была права — это восхитительно, незабываемо...

Черт, Малышкина, хватит петь ему дифирамбы!

Да, было неплохо.

И хватит в голове это все крутить!

День тянулся медленно. Я глазела в большой телевизор на стене, листала его книги, дремала на диване. И ближе к вечеру услышала — хлопнула входная дверь.

Потом шаги в коридоре.

Встрепенулась и вышла в прихожую — в его халате, босиком, сонная. Дагаев разувался, перед собой держал плоскую белую коробку.

— Малышкина, — он широко, белоснежно улыбнулся. — Спишь что ли?

— Нет, — соврала.

— Угу. А почему в халате? Ты как есть — вкуснее. Снимай.

— Не гони коней, Дагаев. Сегодня нам что, никуда не надо? — от его хищного взгляда попятилась.

— Надо. Ужин через час.

— А в коробке что?

— Новое платье. Вчерашнее-то я порвал, — он приблизился. И ущипнул меня ниже спины.

Я невольно хихикнула и отшатнулась. Дагаев прошел в спальню, я за ним. Он поставил коробку на кровать, начал расстёгивать рубашку. Я смотрела, как обнажается его торс — татуировки, перекатывающиеся мышцы...

— Хочу сполоснуться, — сказал он и поймал меня за руку. Потянул за собой в душевую.

— Я недавно из душа!

— Ты мыться и не будешь.

Он сдернул с меня халат и сочно шлепнул по ягодицам. Потом зажал меня в душевой кабине, включил воду — тёплую, почти горячую. Струи били по лицу, по груди. Он прижал меня к мраморной стене.

Подхватил за бедра.

— Я скучал, — прошептал он.

И вошел в меня одним толчком. Резко, глубоко, без прелюдий. Я вскрикнула — вода лилась сверху, заливала глаза. Он целовал меня мокрыми губами.

И двигался быстро, жадно, так, словно никогда не насытится.

— Ты скучала?

— Да!

Еще как!

Зажмурилась и ногтями впилась в его спину.

Ощущениям отдалась.

Это было быстро. Очень быстро. И очень, очень страстно. Мы кончили почти одновременно — он с рыком, я с приглушённым криком. Потом стояли под водой, обнимаясь, и в поцелуях срывалось дыхание.

— Быстрей бы закончился ужин, — сказал он мне в рот. — Быстрее бы ночь.

Да...

Ужин пролетел незаметно, предвкушение только подогревало, волновало, и по телу бежала приятная дрожь. Ресторан, партнёры, улыбки, тосты. Он сидел рядом, его рука лежала на моей талии. Я почти не слушала разговоры — только чувствовала его ладонь, его тепло, его запах. Иногда он сжимал мою талию, чуть ниже.

И