Флирт с серьезными намерениями - Кендалл Райан

У меня все сжимается внутри. Мы с Кэмом одновременно поворачиваем головы на звук.

— Эй, впустите меня.

Черт.

Это Джек.

КАМДЕН

Никогда еще я не ненавидел Джека сильнее, чем в тот момент, когда мой член прижался к влажному лону Натали. Она отталкивает меня, и я отскакиваю; мы оба в панике. Она поправляет одежду, сидя на скомканном одеяле, а я натягиваю шорты прямо поверх очевидного стояка.

Дело дрянь.

— Черт, это Джек, — шепчет она, прижимая руку к сердцу. Ее лицо побледнело, рот приоткрыт.

Я понимаю, что мне придется разбираться с этой ситуацией. В дверь снова громко стучат.

— Чувак, просыпайся!

Черт, черт, черт.

— Остынь. Уже иду. — По крайней мере, мой голос звучит куда спокойнее, чем я себя сейчас чувствую.

Я поправляю член так, чтобы мое возбуждение не так бросалось в глаза, и иду к двери. Оглядываюсь на Натали: она судорожно пропускает пряди через пальцы. Волосы спутались, их не так-то легко привести в порядок.

Это моих рук дело.

И я хочу сделать гораздо больше. Я подавляю желание отвернуться от двери, схватить Натали за запястья и толкнуть ее обратно на кровать. Я хочу войти в ее тугое лоно и выплеснуть все сдерживаемые эмоции, которые копил последние несколько недель.

Натали смотрит мне в глаза. Ее лицо становится еще более розовым. Она все еще влажная, и я это знаю.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.

— Господи, ты спишь как убитый. О, привет, Натали, — говорит Джек с заметным удивлением в голосе. Его взгляд на мгновение дольше положенного задерживается на смятом покрывале, где Натали сидит в бикини, стараясь выглядеть максимально непринужденно.

Понятия не имею, подозревает ли он что-нибудь, но если и так, то молчит.

— Я просто зашла проверить, как он тут, — говорит Нат, и ее голос звучит чуть выше обычного. Она все еще слегка задыхается, и мои губы дергаются от осознания того, что это я довел ее до такого состояния.

— И каков диагноз? — Джек грубо кладет руку мне на лоб, но я ее сбрасываю.

— Я в порядке. Чего тебе надо?

— Мы нашли в баре виноградный ликер. Все пьют залпом, как будто мы первокурсники, а завтра утром у нас экзамены. Вы, ребята, должны прийти.

Натали открывает рот, чтобы возразить, но Джек поднимает руку, заставляя ее замолчать.

— Э-нет. Никаких «но». Погнали.

Натали прикусывает язык. Я вижу в ее глазах муку и не могу не упиваться этим.

Она хочет остаться здесь. Хочет остаться здесь со мной.

Мое сердце начинает биться чаще. Не уходи… Но Натали поспешно подхватывает с пола свое смятое полотенце, пока Джек сверлит меня взглядом. Бросив на меня последний долгий взгляд, она выходит, и дверь за ней захлопывается.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, внезапно потеряв дар речи. Тихий шлепок ее босых ног по коридору — самый тоскливый звук во всем мире.

Вот черт. Мы были так близки.

— Что это с ней? — хмуро спрашивает Джек. Мне хочется стереть этот идиотский вид с его лица ударом кулака, но я сдерживаюсь. Это во мне говорит спермотоксикоз, а не реальные эмоции.

— С ней все в порядке. Но я чертовски устал, чувак. Идите без меня, — говорю я, подталкивая его к двери. Если я в ближайшее время не разберусь с этой ситуацией в штанах, то до конца ночи буду мучиться от невыносимой боли.

Я почти уверен, что он будет уговаривать меня спуститься вниз, но он, должно быть, видит в моем взгляде что-то такое, что дает ему понять: этого не произойдет.

— И когда ты стал таким занудой? — спрашивает Джек, пока я закрываю дверь прямо перед его носом. — Да ладно тебе, чувак. Ты многое упускаешь, — кричит он уже с той стороны.

Еще бы. Конечно, упускаю.

Я упускаю самую невероятную возможность в своей жизни просто из-за того, что время выдалось неудачное. Что было бы, если бы Джек не постучал? Трахал бы я сейчас Натали? Узнал бы я, как выглядит ее лицо, когда я в ней? Узнал бы я, каково ее телу, когда оно обхватывает меня?

Мне снова нужен гребаный душ.

Ледяная вода обжигающими каплями стекает по моим плечам. Мой член тверд, как железный прут. Но меня все равно преследуют мрачные мысли. Что, если Нат больше никогда не захочет меня трогать? Что, если я ее отпугнул? Что, если из-за этого она совсем перестанет мне доверять?

Я даже дрочить не хочу. Это было бы слишком жалко.

Разочарованный, я выключаю воду и прислоняюсь гудящей головой к холодной плитке. Я не хочу думать о том, что все это может означать, особенно если это значит, что между нами произошло что-то непоправимое.

Просто дыши.

Я считаю вдохи, когда слышу стук в дверь. Прошло едва ли минут двадцать с тех пор, как Джек пытался выманить меня из комнаты, пообещав, что я почувствую ностальгию. Неужели он думает, что если притащит вечеринку ко мне, это сработает?

Я распахиваю дверь.

— Джек, я же сказал, что я…

Это не Джек. На пороге стоит Натали. Первое, что я замечаю — ее волосы собраны в небрежный хвост, спутанные волны спадают с макушки на затылок. Полотенца больше нет, она просто стоит у моей двери в своем крошечном бикини. Сквозь влажную ткань лавандового купальника просвечивают соски. Светлые волоски на ее руках встали дыбом. Ее глаза ищут мои.

— Натали.

Она тянется ко мне и закрывает мне рот пальцами, проталкивая меня назад в комнату. Другой рукой она обхватывает меня за шею и притягивает к себе. Дверь за нами тихо защелкивается.

Что?

Натали целует меня. Ее губы прижимаются к моим, язык исследует мой рот. На вкус она как виноградный ликер. Я отстраняюсь.

— Что ты делаешь?

— Целую тебя, — говорит она; ее глаза полуприкрыты, взгляд прикован к моим губам.

— А как же остальные?

— Они напились. Скоро расползутся по комнатам. Только мы.

Только мы.

Мы.

Я рывком прижимаю ее к себе, ее обнаженный живот прижимается к моему. Она такая мягкая и гладкая, и от ощущения ее тела мое сознание моментально отключает все остальное.

Мы.

Я беру ее за хвост и отвожу ее голову в сторону, чтобы дать своему языку лучший доступ. Она прикусывает мою нижнюю губу, и я стону, с силой вжимая ее в дверь. Я придавливаю ее запястья к дереву, покусывая и посасывая ее длинную шею. Она обхватывает меня ногой за талию и прижимается ко мне,