Knigi-for.me

Привет из прошлого - Ана Вайман

Тут можно читать бесплатно Привет из прошлого - Ана Вайман. Жанр: Современные любовные романы издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
знаю.

— Знаешь — и не позвонила. Это новая информация.

Я прижимаю телефон сильнее. Голос у мамы ровный, утренний, и в нем — за привычной точностью — что-то, чего я не слышала раньше. Не упрек. Тоньше. Осторожность человека, который приближается к чужому болоту и пробует почву палкой.

— Я собиралась, — говорю я. — Каждый вечер собиралась.

— Знаю. Поэтому и звоню. Когда ты собираешься слишком долго — это значит, что звонок тебе дороже, чем ты готова заплатить. — Пауза, ложечка. — Я не спрашиваю, где ты.

Я молчу.

— Я не спрашиваю не потому, что мне все равно, — продолжает мама ровно. — Адрес — это то, что можно назвать вслух. А то, что названо вслух, могут попросить выдать. Я тридцать лет строю себя так, чтобы у меня было нечего выдать. Не отними у меня это, Алессандра.

— Хорошо, — говорю я.

И понимаю, что все эти недели я думала, что лгу ей. Я и вправду лгала — но не ей. Я лгала себе о том, что она знает. Мама выстроила неведение, как строят стену: вручную, из кирпичей, по одному. Она не знает города. Она не знает имен. Она знает только, что ее дочь улетела в тот же климат, из которого мы когда-то улетели с двумя чемоданами, и что возвращаться рано.

— Расскажи мне что-нибудь, — говорит она, — что не имеет отношения к делу. Что угодно. Погоду. Еду. Чужого кота.

Я рассказываю ей про ресторан без вывески. Про огромного седого человека с полотенцем через руку, который шестнадцать лет держит для одного посетителя столик у окна и шестнадцать лет обижается, что тот ест одно и то же. Про то, как он крикнул нам вслед про среду. Я рассказываю легко, почти весело, и где-то на словах «ни разу никого не привел» голос у меня делает то, что не должен, — на полтона вниз, на четверть секунды.

Тишина в трубке длится ровно столько, чтобы я поняла: она услышала. Она всегда слышит. Когда мне было четырнадцать, я научилась у нее читать людей по интонациям. Я забыла, что она читает меня тем же способом с той же точностью.

— А теперь, — говорит мама тихо, — одно слово о деле. Одно. Слово не выдается, слово не стоит адреса. Одно слово, дочь.

Я смотрю на пол, усыпанный доказательствами. На распечатку, где подпись моей матери в графе «заявитель» — она ставила ее на продажу дома, ровным отчаявшимся почерком. На памятную записку. На слово «актив», которое вернулось ко мне бумерангом.

— Работа, — говорю я.

Мама молчит. Я считаю про себя: раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— Хорошо, — говорит она.

И это «хорошо» — самое одинокое слово, которое я слышала в своей жизни. Потому что мы обе знаем, что это ложь — первая настоящая ложь между нами за тридцать один год, — и она приняла ее, и я ее подала, и теперь между нами лежит она, как между двумя людьми на пустынной дороге лежит чемодан, который никто не решается поднять.

— Алессандра. — Мамин голос включается той самой интонацией, сигнальной. — Я хочу сказать тебе одну вещь, и ты не будешь перебивать, потому что сказать ее я могу только один раз. Ты не обязана заканчивать.

— Мама...

— Не перебивай. — Дождь в Сиэтле, радио во Флоренции, между ними — океан и моя ложь. — Начатое — не собственность. Начатое — это просто то, что ты начала. Отпустить — не поражение. Поражение — это дотащить до конца то, что стало тебя разрушать, и назвать это верностью. Я видела, как это делают. Твой отец... — Она останавливается. Я слышу, как она дышит. — Спроси меня про отца. Когда приедешь. Вживую. Я тебе тогда не все рассказала — не потому, что прятала. Потому что ты была маленькая, а правда была тяжелая. Теперь ты большая. И, боюсь, правда с тех пор стала еще тяжелее — ты носила ее все эти годы, не зная ее веса.

Я не говорю ничего. В горле — то железо из ванной, только горячее.

— Спи, — говорит мама. — Завтра поешь. Не план. Еду.

И вешает трубку — вовремя, как всегда. Ее любовь всегда умела заканчивать разговор первым.

Я сижу с телефоном в руке и долго слушаю гудки, которых уже нет. Потом опускаю руку. В номере темно; единственный свет — город за стеклом, размытый дождем до акварели. Я смотрю на свой распластанный на полу документальный архив — на всю свою правду, купленную, выпрошенную, добытую, — и чувствую то, чего не чувствовала никогда, ни во Флоренции, ни в Милане, ни в самолетах, перелетая из одной своей жизни в другую.

Мне некому позвонить.

Не «некому» в смысле списка контактов — список есть. Некому — в смысле адресата. Алессия лжет Сиэтлу каждый день, это ее работа. Алессандра сегодня солгала Флоренции — впервые, и навсегда теперь между нами будет лежать это «хорошо». Двум моим именам есть кого обманывать. Третьего имени — того, которое я ношу без документов, — не существует ни в одном реестре, и ему некуда прийти с правдой. Правдой, которая сегодня утром легла на пол номера на двадцать первом этаже и оказалась двойной: одна половина — про виновность женщины, которую я пришла судить. Вторая — про то, что судья построена по тем же чертежам.

* * *

Я не сплю до утра.

Не потому, что боюсь спать. Потому что в темноте становятся слышны вопросы, которые днем заглушает работа, и я решила — раз уж эта ночь все равно принадлежит разрухе — дослушать их до конца.

Двадцать лет я спрашивала себя: смогу ли я? Хватит ли воли, терпения, жесткости, хватит ли меня — на операцию длиной в жизнь? Это был правильный вопрос. Я отвечала на него годами тренировок, построением легенды, сотнями отработанных улыбок. Сегодня ночью я впервые слышу другой, и он приходит не как гром — как капель: тихо, мерно, в такт дождю.

А должно ли?

Если она виновна — а она виновна, у меня есть бумага, — то почему мне так плохо? Если он невиновен — а папка говорит, что он невиновен глубже, чем «невиновен»: он был ограблен той же рукой, что и я, — то куда мне девать двадцать лет, построенные на его вине? Я умею пересчитывать планы. Я не умею пересчитывать себя. План — это структура: цели, риски, этапы, выходы. А то, что рушится во мне, — не структура. Это фундамент. Фундамент нельзя разобрать по этапам; он либо стоит, либо нет.

Я поднимаюсь с


Ана Вайман читать все книги автора по порядку

Ана Вайман - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.