Босс, разреши мне любить - Тина Рамм
– Здравствуйте, – сухо произношу я, даже не пытаясь улыбнуться. – Я устала. Пойду к себе в комнату.
– Полинка, может, перекусишь? – начинает мама, но я уже качаю головой.
– Нет, спасибо.
Я разворачиваюсь и иду обратно по коридору, чувствуя на своей спине их взгляды. Захожу в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, закрывая глаза.
Голова гудит. Медленно вдыхаю и выдыхаю.
Я сажусь на кровать, обнимаю колени и утыкаюсь лбом в них. Телефон вибрирует в кармане – наверное, Каро пишет, хвастается новым купальником для фитнес-бикини, но я не хочу отвечать.
Спустя несколько минут раздается тихий стук в дверь.
– Полинка? – голос мамы мягкий, осторожный. – Можно войти?
Я быстро убираю телефон под подушку и тихо произношу:
– Да.
Дверь открывается, мама проходит в глубь с легкой улыбкой на губах, и садится на край кровати.
– Ну как, погостила у бабушки? – спрашивает она, и ее голос звучит слишком бодро. – Она как? Зигфрид скучал, наверное?
– Нормально, – сухо отвечаю я, не поднимая глаз. – Бабушка в порядке.
Мама молчит. Я слышу, как она ерзает на кровати, пальцы нервно постукивают по колену. Она ходит вокруг да около, и я понимаю, что она хочет что-то мне сказать, но не решается.
– Полинка... – начинает она наконец. – Я... у меня есть новость.
Я поднимаю глаза. Мама виновато озирается на меня.
– Я беременна, – выпаливает она быстро. – У тебя будет братик или сестренка.
Воздух застревает в горле, как ком.
Вот так дела… Так вот что они отмечают на кухне с друзьями.
– Тебе... тебе не поздно разве? – произношу, прочистив горло.
Мама фыркает и откидывается на спинку кровати, скрестив руки на груди.
– Полинка, ну ты даешь. Не записывай меня в старухи, пожалуйста. Мне всего сорок шесть, между прочим. Кто-то и в пятьдесят рожает, и ничего – здоровые рождаются.
Я ерзаю на месте, не находя себе места. Пальцы нервно теребят край одеяла, я кусаю губу так сильно, что чувствую металлический привкус крови.
Этот ребенок будет младше меня на четверть века. Огромная пропасть в возрасте.
– Мам, ты... ты уверена? Ты ведь Виталика толком не знаешь. Вы вместе так мало времени. И вы даже не женаты.
Мама машет рукой, словно я сказала какую-то глупость.
– Ой, Поль, расписаться – дело одного дня. Это же просто штамп. А Виталик... он хороший, надежный. Ты его просто не знаешь так, как я. Он заботится обо мне, он...
Она замолкает на секунду, и в ее глазах мелькает что-то похожее на вызов.
– И потом, – продолжает она, голос ее становится тверже, – не только же твоему отцу начинать новую жизнь и заводить детей с новой женой.
Я замираю. Смотрю на маму, и мой мозг отказывается обрабатывать то, что она только что сказала.
– Что? Даша беременна?
Мама смотрит на меня с удивлением, словно я сказала какую-то очевидную вещь.
– Здрасьте, приехали… Ты что, не знала? – она хмурится. – Зинаида не сказала разве?
Я качаю головой, не в силах произнести ни слова. Бабушка ни словом не обмолвилась о том, что папина молодая жена родит ему ребенка. Господи… Так ему же пятьдесят в этом году стукнуло!
– Скрыла от тебя, получается, – мама фыркает, и в этом фырканье столько презрения, что мне становится тошно. – Перед внучкой стыдно за сына своего блудливого!
Горло сдавливает спазмом. Мне не нравится пропасть, в которую летит моя некогда тихая и стабильная жизнь.
– Этой… как ее там… – мама делает вид, что забыла имя папиной жены. – Даше… через пару месяцев уже рожать. Так что вот такой козел у тебя папашка. Под старость лет ребенка заделал. Хоть бы постыдился.
Меня начинает трясти. Сначала пальцы, потом руки, потом все тело.
– Мам, ты назло отцу забеременела?..
Мама вскакивает с кровати так резко, что я даже вздрагиваю. Ее лицо мгновенно покрывается красными пятнами, от шеи до самых скул, словно ее ударили.
– Что?! – голос срывается на визг. – Что ты такое говоришь, Полина?! Назло?! Ты... ты думаешь, я...
Она не может закончить фразу, потому что ее трясет от возмущения.
– Назло этому скоту?! – повторяет она, и в этом повторении столько боли, что я понимаю… маму не отпустило. И, наверное, никогда не отпустит. Уж слишком сильно она любила моего отца. – Ты думаешь, я такая мелочная? Ты думаешь, я способна зачать ребенка просто из мести? Из злобы?
Она останавливается посреди комнаты и смотрит на меня, и в ее глазах стоят злые, обиженные слезы.
– Я люблю Виталика, Полина! Я люблю его! Понимаешь? Люблю! И это наш запланированный малыш. Не назло кому-то, не из зависти, не из обиды – а потому что мы хотим его! Потому что мы любим друг друга и хотим ребенка!
Мама замолкает, снова присаживается на край матраса и складывает руки на коленях.
– Я не назло, Полинка, – повторяет она, прочистив горло. – Я просто... я просто хочу быть счастливой. Разве это преступление?
Мне становится дискомфортно. Не только из-за маминой внезапно вспышки, но и из-за ситуации в целом.
– Ладно, мам, я поняла. Прости.
Мама мгновенно ободряется. Она выпрямляется, поправляет волосы, и в ее глазах снова появляется тот самый огонек.
– Вот и хорошо. Я знала, что ты меня поймешь, – она гладит меня по волосам.
Она делает паузу, и я вижу, как она подбирает слова, как осторожно ступает по тонкому льду.
– Кстати, насчет квартиры... – начинает она. – Ты нашла что-нибудь?
Я качаю головой, не поднимая глаз.
– Пока нет, мам. Не могу найти время. Работа, учеба, этот проклятый диплом…
Про Игоря умалчиваю. Мама, в отличие от меня, не такая понимающая.
– Ой, Полинка, – она машет рукой, словно мои проблемы – это мелочь. – Зачем тебе самой искать? Светкин Андрей риелтором же подрабатывает.
Я так понимаю, она говорит про друга Виталика, сидящего в нашей кухне.
– И он завтра же найдет тебе небольшую квартирку. В хорошем районе, не далеко от работы. Тебе же одной много не надо, да? А там, глядишь, жених появится, вместе будете снимать или в побольше квартиру переедите. И комиссию не возьмет, говорит, для