Развод в 45. Твой срок годности истек - Панна Мэра
— Но ведь это не значит, что ей позволено поливать тебя грязью?! — никак не унимается разъяренный мужчина.
Бросаю беглый взгляд на жену Белова.
Жалкое зрелище.
Стоит в углу, крепко стиснув в ладонях чашку кофе, и выглядит так, будто и слово вставить боится. Наверное, еще надеется, что можно обойтись без открытого конфликта.
Поздно, дорогуша!
Раз я в этом доме, значит скоро здесь все будет иначе.
Но сейчас…
Сейчас у меня другой план. Показать Белову все свое великодушие, любовь и всепрощение!
Пусть смотрит в мои глаза и видит там воплощение доброты и ласки. Пусть считает меня ангелом, который пришел разукрасить его жизнь во все оттенки радуги.
— Коль, пожалуйста… Тетя Нина тоже человек, и я верю, что ее просто захлестнули эмоции.
Строгий взгляд Белова касается вырезов на моей ночнушке, и я тут же слышу, как он выдыхает.
— Ты слишком добрая! Кое-кому стоило бы этому у тебя получится.
Подарив мне ответный поцелуй, он снова обращается к жене.
— Надеюсь, это была последняя подобная история.
Белова заказывает глаза. Впервые. Так демонстрировано и неуважительно.
Вот это наглость.
Правда мне такое поведение только на руку.
Схватив журналы о вязании с газетного столика, она быстро уходит на свою террасу.
Вот бы она так же быстро убралась из нашей жизни!
— Я пойду переоденусь, дорогой, — сообщаю я, заметив, что пятно на ночнушке, расползлось слишком далеко, — а потом закончу с завтраком, мы обсудим наши планы.
Коля соглашается без лишних слов и отпускает меня наверх, в последний раз одарив хищным взглядом и похотливо ущипнув за ляжку.
Я быстро поднимаюсь на третий этаж и оказываюсь в нашей с Беловым спальне.
Ночнушку мне совсем не жалко.
Это ничтожная плата за то, что я получила в итоге.
Признание и защиту Белова! Это именно то, что мне нужно сейчас! А кружевных неглиже у меня будет еще сотня, когда я заполучу все состояние Белова.
Вдруг слышу глухие телефонные вибрации на столике рядом с кроватью.
Кто мне может звонить в такую рань? Еще и на номер, который я не даю кому попало.
Может быть, Машка?
Недолго думая, я подношу телефон к уху и отвечаю на звонок.
— О, мне все-таки удалось тебя выцепить, — раздается в трубке знакомый женский голос, — а я уж думала, ты так заигралась со своим престарелым миллионером, что совсем забыла обо мне.
— И я тебе рада, Марго, — игриво заправляю локон за ухо, — мне было не до звонков. Я, между прочим, выполняла план, о котором мы с тобой договорились.
Девушка довольно причмокивает в трубку.
— И какой результат? Он уже вышвырнул свою старушку из дома?
— Пока нет, но полагаю, что результат уже не за горами.
— Тебе нельзя долго тянуть, — строго повторяет Марго, — мужики быстро перестраиваются на новые обстоятельства. А ему нельзя привыкать к обществу двух женщин в доме.
— Но я и так стараюсь на пределе своих возможностей! Вчера такую классную технику использовала, он даже дышать не мог!
Тишина в трубке кажется обжигающей.
— Я тебе что говорила про техники?! Нельзя их использовать просто так! А то разбалуешь еще слишком.
— Так а когда их тогда применять? — обиженно уточняю я.
— Только в крайних случаях, Стася! Это твое ядерное оружие! Спалилась на вранье — вставай на колени, чтобы он забыл как разговаривать и не задавал больше вопросы! — подруга на секунду замокает. — Короче, пусть отключает голову только в экстренных для тебя ситуациях.
Я тяжело вздыхаю.
Мне казалось, я уже столькому научилась за годы обучения у Марго.
Столько практики было — еще ни разу рыбка не сорвалась.
Но Белов — другое. Он не просто рыбка.
Он — акула. Акула, которая сожрет, если ты оступишься хоть на маленький шаг.
Он — золотой билет в жизнь, о котором я всегда мечтала.
С ним спешить нельзя. Он слишком сложный. Требует изучения, планирования, подробной детализации.
Благо, с детализацией у меня все было хорошо.
Я знала Белова с детства. Изучала его. Наблюдала за ним.
А теперь осталось только применять те знания, которые я успела накопить.
— На развод он подал уже? — строго спрашивает женский голос в трубке, заставляющий меня недовольно поморщится.
Его развод — единственное направление, в котором я пока не добилась больших успехов.
— С разводом есть накладки…, — виновато отвечаю я.
— Накладки?
Мне неловко отчитываться о своих неуспехах Марго.
Она всегда твердила мне, что единственный показатель того, что женатый мужчина в тебя по-настоящему втрескался — это его развод с женой.
— Ты же понимаешь, что пока у него стоит штамп в паспорте, ты для него никто? — холодно напоминает она. — Он может играться с тобой, спать с тобой, говорить о любви и даже жену прессовать на твоих глазах! Это все ничего не значит! Она для него до сих пор главная!
Острая боль возникает где-то глубоко под ребрами.
Вчера на семейном празднике я даже на секунду поверила, что могу расслабиться. Подумала, что выиграла эту гонку, что Белов окончательно и бесповоротно выбрал меня.
Но слова Марго вернули меня в жесткую реальность.
Сейчас у меня не было никаких прав.
— Коля говорит, что она уперлась в имущество, и не хочет идти на уступки. Он ждет, когда она передумает.
— И долго он будет так ждать? — фыркает Марго, — он ведь может и до конца жизни мириться с ее психами!
— Коля говорил мне, что она все подпишет.
— И? Почему тогда не подписала? По твоему описанию там такая бабка, что слова мужу поперек сказать боится.
— Да вот и я так думала, — тяжело вздыхаю я, параллельно нанося на губы блеск, —