Виновница судьбы - Анастасия Чехова
"Он извинился!? Чего?" — я не верила, в голове звенели слова, эхом отзываясь в висках, повернула голову, чувствуя, как щёки теплеют от смеси удивления.
— Мне сейчас не послышалось? Ты сказал "прости"? — я была в растерянности, голос дрогнул.
— Да почему ты умеешь портить моменты, господи, Лэйн, — желваки его заиграли, лицо напряглось, глаза потемнели от раздражения. — Хочу решить всё спокойно, а ты вбрасываешь те слова, которые на данный момент неуместны.
— Неуместно тут что? Я удивилась просто этим словам, — во мне вспыхнул огонь раздора, жаром разлившийся по щекам, а руки задрожали от гнева — мы снова не могли просто поговорить, наши эмоции всегда переплетались в узел.
— Вот именно, ты просто могла промолчать или согласиться, мы снова начинаем собачиться из ни хера, — мужчина резко откинулся на спинку стула, что ножки заскрипели по паркету с визгом, его дыхание участилось, а кулаки сжались на столе. — Как ты умеешь всё вот это вывернуть! — он процедил сквозь зубы, голос низкий, вибрирующий от напряжения.
Мои щёки пылали, а руки горели, как будто от его близости, внутри бушевала буря.
— Хватит, — я взялась за голову, пальцы впились в виски, дышала тяжело, стараясь выровнять своё состояние, воздух входил в лёгкие с лёгким свистом. — Давай закончим на этом, я сказала условия — твоё дело их выполнить! — резко встала, стул скрипнул, и начала уходить, не сказав даже слова на прощание, мне хотелось уже скорее выйти на воздух, где холодный ветер ударил в лицо, обжигая кожу и разгоняя слёзы, которые жгли глаза от этой невыносимой близости и отдалённости одновременно.
Я бежала к набережной, огни города мерцали в сгущающемся тумане, отражаясь в лужах на асфальте, как размытые звёзды, люди после работы усталые шли домой, шаркая ногами по тротуару, а на дорогах создавались пробки — гудки машин эхом отдавались в воздухе, пропитанном солью залива и выхлопами. Внутри меня всё ещё бурлило после встречи с Дэвидом: ревность к его новой девушке жгла, как открытая рана, смешанная с облегчением от того, что не дала ему прикоснуться, — это был маленький триумф над собой, но он не заглушал тоски, которая ныла в груди, напоминая о наших потерянных годах.
Взяв себе горячий чай с лимоном в другом заведении — маленьком киоске у воды, где воздух был наполнен ароматом свежезаваренных трав и пара, — я шла и наслаждалась холодным воздухом, который обжигал щёки и ноздри, прочищая мысли. Бумажный стакан грел руки, его поверхность была слегка влажной от конденсата, и это тепло распространялось по ладоням, контрастируя с морозом, который покалывал кожу. Я встала у забора, смотря на океан — он шумел глухо, волны с шорохом накатывали на берег, неся солёный бриз, который трепал мои волосы и успокаивал меня, где-то в душе всё же чувствовала боль от нашей встречи, острую, как укол, но с каждым холодным вдохом, наполненным влагой и йодом, как будто убирала всё внутри и возвращалась в себя — в это состояние хрупкого равновесия, где терапия начинала работать, а воспоминания о Дэвиде становились чуть менее жгучими.
"Мы были такие разные? Или нас время сделало такими?" — задала я себе вопрос, на который мне пока не приходил ответ, ветер шептал в ушах, а внутри шевельнулась грусть — за нас, за Эмили, за то, что наша страсть всегда заканчивалась конфликтами, оставляя шрамы.
Отпив горячий чай, на языке почувствовала вкус лимона — кисло-терпкий, освежающий, — и имбиря, который я попросила добавить, его острота покалывала нёбо, тепло разлеглось внутри, и я улыбнулась этой мелочи, мне стало хорошо — на миг, как будто эта простая вещь напомнила, что я могу заботиться о себе сама.
— Я всё же молодец, что не дала тронуть меня, значит, иду на исцеление, — прошептала я себе, и от этого стало как будто легче: тот камень, что был внутри, облегчился, давление в груди ослабло, оставив место для дыхания, хотя под ним всё ещё тлела ревность, тихая и упрямая.
Погуляв ещё немного — ноги ступали по мокрому асфальту с лёгким плеском, а огни фонарей отражались в лужах золотистыми бликами, — зашла по пути в магазин за продуктами: полки скрипели под руками, ароматы свежих фруктов и хлеба смешивались в воздухе, и наконец-то отправилась домой, чувствуя лёгкую усталость в мышцах, но и очищение от прогулки.
Зайдя в квартиру, где воздух был тёплым и знакомым, с лёгким ароматом лаванды от диффузора, меня чуть не сбила с ног Эмили — её маленькое тело врезалось в меня с радостным порывом, и я почувствовала тепло её объятий, такое необходимое после дня одиночества.
— Боже, тигрёнок, аккуратно, — я старалась выровнять равновесие, держа пакеты в руках, их шуршание эхом отозвалось в коридоре. Мне стало хорошо, что она снова меня обнимает — эта близость растопила лёд в груди, где всё ещё ныла вина за наш недавний конфликт.
— Прости меня за моё поведение, — она подняла свои большие небесные глазки, полные раскаяния, и это тронуло меня до слёз — её взгляд, такой похожий на Дэвида, вызвал волну нежности, смешанную с облегчением.
"Вы сегодня с отцом сговорились, что ли?" — подумала я, вскинув брови, но растаяла в улыбке от её личика, такого невинного и любимого.
— Всё хорошо, как я могу на тебя обижаться, — приобняла её крепко, гладя по маленькой спинке, чувствуя под пальцами тепло её тела и лёгкое дыхание, — это прикосновение исцеляло мою душу, напоминая, почему я борюсь. — Эмили, — дочка посмотрела на меня, её кудряшки щекотали мою щёку. — Мы с папой решили вопрос, ты будешь к нему ездить на выходные, — ребёнок заулыбался, её глазки заискрились, как звёздочки. — Но хочу тебя попросить, если на горизонте во время ночёвки будет эта девушка, дай мне знать, хорошо? — Эмили кивнула головой в согласии, и мы снова обнялись, её ручки обвились вокруг моей шеи, передавая чистую, безусловную любовь.
Вечер снова стал уютным, семейным: воздух в гостиной был тёплым от включённого обогревателя, с лёгким ароматом малины от свечи на столе. Я поймала себя на том, что внутри мне немного легче — возможно, так повлияла прогулка, или примирение