Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

Глава 8. Новая работа

Я смотрела на сообщение Максима и чувствовала, как вся моя только что найденная работа медленно уползает от меня куда-то под дорогой стол Кирилла Сергеевича.

Вот прямо вижу: маленькая такая работа, с официальным оформлением, зарплатой и шансом не умереть от финансового удушья, испуганно машет мне лапкой и говорит: «Прости, Алина, я была слишком хороша для твоей жизни». А за ней уже идет Максим с юристом, Татьяной Борисовной, опекой, любовницей грамотной и табличкой «мы же предупреждали».

Прекрасно.

Человек только устроился на работу, еще даже стул не успел получить, а бывший муж уже собирается с этой работой разбираться. Хотя формально он пока не бывший. Формально он всё еще муж. Неформально — мужчина, которому я в голове уже мысленно вручила коробку с надписью «брак, б/у, состояние тяжелое».

— Алина Викторовна, — спокойно произнес Власов.

Я вздрогнула.

Он стоял у стола и смотрел на меня. Не суетился, не лез с сочувствием, не делал вид, что случайно не заметил, как у кандидата на должность помощника лицо стало цвета офисной бумаги. Просто смотрел. Внимательно. И почему-то от этого взгляда хотелось не разрыдаться, а выпрямиться. Очень странный мужчина. Опасный для нервной системы. Особенно женской, недавно разведенной в душе и всё еще замужней в документах.

— Простите, — выдавила я. — Это личное. Я понимаю, что семейные обстоятельства должны оставаться за дверью.

— Дверь пока открыта, — сказал он.

Я моргнула.

— Что?

Он кивнул на телефон.

— Вы еще не вышли из моего кабинета.

Ну вот. Прекрасно. Сейчас он скажет, что уже передумал. Потому что кому нужен сотрудник, которому муж угрожает через три минуты после приема на работу? Такой сотрудник даже кофе принести не успеет, а у него уже драма, суд, дети и угрозы компании. В резюме надо было честно указать: «Дополнительные навыки: создаю вокруг себя эмоциональное минное поле».

— Я справлюсь, — быстро сказала я. — Правда. Это не повлияет на работу.

Власов чуть прищурился.

— Не обещайте того, что не можете контролировать.

Вот спасибо. Очень поддерживающе. Нет, он прав, конечно. Но правых людей иногда хочется слегка стукнуть по темени папкой с собственным резюме. Не сильно. Чисто для баланса вселенной.

— Тогда скажу иначе, — я сжала телефон крепче. — Я сделаю всё, чтобы это не повлияло.

— Уже лучше.

Он протянул руку.

Я не сразу поняла.

— Телефон, — сказал он.

— Зачем?

— Вы получили сообщение, после которого побледнели, и в нем, насколько я понял, упоминается работа. Если кто-то собирается «разбираться» с моей компанией, мне интересно знать детали.

Моей компанией.

Сказал спокойно, без бахвальства. Но почему-то в кабинете сразу стало понятно: да, его компания. Его территория. Его правила. Его двадцать первый этаж, его стеклянный стол, его люди, его воздух, в котором я сейчас пыталась дышать и не выглядеть окончательной катастрофой.

Я протянула телефон.

Потом тут же пожалела. Потому что там же сообщение. Личное. Грязное. Унижающее. И сейчас чужой мужчина увидит, как мой муж угрожает забрать детей и разобраться с моей работой. То есть не просто увидит меня слабой. Увидит меня удобной мишенью. А я так устала быть мишенью, что хотелось приклеить к себе табличку «стрельба запрещена, объект на реконструкции».

Власов прочитал оба сообщения.

Лицо у него не изменилось.

Вообще.

Я даже расстроилась. Я тут почти умерла, а он стоит, будто изучает график поставок. Хотя, возможно, именно так и надо. Паника у нас в семье уже есть, спасибо, в двух экземплярах: моя и мамина. Третья лишняя.

— Это ваш муж? — спросил он.

— Да.

— Он знает, где вы проходите собеседование?

— Нет. То есть… — я запнулась. — Название компании мог увидеть в моей почте, если зашел в мой аккаунт. Или… не знаю. Может, я сама говорила раньше, что ищу вакансии. У нас дома один ноутбук, пароли сохранены. Были сохранены. Я не подумала.

Конечно, не подумала. Потому что нормальный человек после измены мужа, ночного побега, угроз опекой и собеседования мечты обязательно первым делом меняет пароли. Прямо между пирожком с капустой и зеленым костюмом. Алина, ты гений цифровой безопасности. Просто находка для любой компании.

— Сегодня смените все пароли, — сказал Власов.

— Да.

— Почта, банк, госуслуги, соцсети, телефон. Всё.

— Да.

— Если будет пытаться связаться с вами через рабочие каналы — сразу сообщаете мне или HR.

Я посмотрела на него.

— То есть вы не передумали?

— Из-за того, что ваш муж пишет угрозы? Нет.

Внутри что-то осторожно шевельнулось. Не надежда еще. Надежда у меня сейчас была трусливая, как кот Семен во время грозы. Но что-то похожее.

— Он может прийти сюда, — сказала я.

— Может.

— И устроить скандал.

— Может попробовать.

Вот это «попробовать» он произнес так спокойно, что мне вдруг стало почти жалко Максима. Почти. На половину секунды. Потом я вспомнила ресторан, сообщения и Сонин вопрос про тетю, и жалость рассосалась. Организм, видимо, всё-таки учится.

— У нас есть охрана, — продолжил Власов. — И правила. Родственники сотрудников не решают, кто у нас работает.

— Он умеет давить.

— Я тоже.

Я подняла на него глаза.

И вот тут у меня почему-то по спине пробежали мурашки. Совершенно неуместные. Не от страха даже. От того, как он это сказал. Тихо. Ровно. Без попытки выглядеть героем. Просто факт. Максим умел давить домашней властью, деньгами, детьми, привычкой. А этот мужчина, похоже, умел давить так, что люди сами начинали искать, где подписать капитуляцию.

Опасный.

Очень опасный.

И почему-то от этого становилось не страшнее, а спокойнее. Что, конечно, плохо. Женщина после развода должна держаться