После развода. Лучше одной - Яна Мосар

Первый раз, что ли, бабу видишь?

Не первый.

С этой даже целовался. Но блин...

Там все ради шутки было. Интересно, конечно, но… сейчас так перебор получается какой-то.

Твою ж мать.

Стягиваю ткань по плечам. Смотрю на стену. На ощупь практически все.

Яра во сне томно вздыхает. Облизывает расслабленные губки.

Платье соскальзывает ниже.

И взгляд сам дергается вниз.

Стискиваю зубы.

Потому что тело реагирует мгновенно. Жестко. По-мужски. Без всякой деликатности. И плевать ему, что за стеной бывший муж, что сама Яра спит, что я, вообще-то, нормальный человек и не собираюсь пользоваться ситуацией.

Не собираюсь же?

Нет.

Нет.

Нет.

Просто переодеть. Уложить. Укрыть. Выйти. Принять душ. Холодный. Ледяной.

А может Леху позвать? Ну, муж всё-таки. Ему как-то. Ну он видел ее голой.

Дурак, ты, Хасанов.

Тоже верно.

Оглядываюсь. На спинке кресла висит ее черная ночная сорочка - та самая, в которой она последние дни спала рядом со мной.

В руках кажется мягкой, сверху возле груди тонкое черное кружево в тон ткани.

До этого я как-то и не замечал, в чем она там была.

А сейчас, значит, замечаю все.

Очень вовремя.

Самое сложное. Не в лифчике же ей спать.

Расстегиваю сзади крючки.

Тяну бретельки по плечам и вжух! о-пач-ки.

Какие тут “девочки”, мать твою женщину!

Вообще-то, в ее возрасте уже все должно висеть мертвым грузом. А тут.… какого-то ещё стоит все. Ух. Изюминки, прям, хм…

Шумно сглатываю.

И быстренько натягиваю на нее ночнушку. От греха подальше. А то ещё сорвусь с диеты. Будет потом… зажор.

Тут главное, не сорваться.

Продеваю сорочку ей на руки. Аккуратно натягиваю. Поправляю на плечах. Пальцы задевают ключицы, шею, теплую кожу под тканью. И каждое такое касание как отдельная проверка: насколько меня ещё хватит.

Пока хватает.

Пока.

Стягиваю платье, поправляю на бедрах.

Трусики у нее такие черные. Аккуратные.

Чего все черное только? Траур по несостоявшемуся браку, что ли?

Так. Всем спать.

Хватит на нее смотреть.

Выключаю свет.

Подхватываю в полумраке Яру на руки.

Легкая такая. Миниатюрная, сонная. Не женщина, а персональная катастрофа.

Подношу к кровати. Наклоняюсь, чтобы уложить.

И зависаю.

Потому что лицо у нее сейчас совсем беззащитное. Не то, которое днем спорит, язвит, режет правду в глаза и делает вид, что ей никто не нужен.

Сейчас своей доверчивостью бьет сильнее любого флирта.

Я склоняюсь ниже, почти касаясь ее волос. Тяну носом аромат шампуня, легкий след вина.

И вот тут меня срывает.

В импульсе наклоняюсь ниже. Секунда. Другая. Губы почти касаются ее виска.

Здравый смысл машет ручкой.

Губами веду по щеке. Потом шее. Потом…

Сонно постанывает и ведет губами мне по подбородку.

Яра… твою мать. Стонет в шею и целует.

Теплыми мягкими пальцами щекочет по коже и тянет к себе. Язычком ведет по губам.

Да, Яра…

Оттолкнуть ее надо. Прекратить. Остановить,

Я отвечаю на поцелуй.

Другое все.

Вроде, как обычно, все, но я точно знаю, что не наигранно.

Веду рукой по груди, на талию, сжимая бедро.

Какая она…

Да что ты творишь, Хасанов?

Она спит.

Пьяная. Расслабленная. Доверяет.

А ты…

Ну нельзя же.

Если я сейчас останусь рядом в таком состоянии, я натворю ерунды.

В объятиях сжимаю сильно, целую, как последний раз и отпускаю. Она вздыхает сонно. Недовольно стонет.

Поворачиваю ее набок. Не сопротивляется и спит дальше.

Я сажусь на край дивана, растираю переносицу.

Дышу, как после драки.

Если между нами что-то и случится, то только тогда, когда она будет смотреть на меня трезво. Понимать, что она делает и с кем. А не вот так.

Поправляю одеяло. Убираю с лица волосы. Пальцы задерживаются у щеки на секунду дольше, чем надо. Но это максимум, который я себе позволяю.

И то уже лишний.

Яра чуть шевелится, подтягивает колени, прячет нос в подушку.

- Чтоо же ты со мной делаешь… - выдыхаю почти беззвучно.

Она, конечно, не отвечает.

Спит.

Так. Мне нужен душ.

Разворачиваюсь и выхожу.

Холодная вода бьет по плечам, по груди, по затылку. Стою под ней дольше, чем надо. Намного дольше.

Тело коченеет. Мысли ещё горят.

Так, в ресторане надо не забыть про санитарный день. Чеки собрать Яре. Терминал проверить. Филиалы создать.

Губы…

Стоп.

Шея, плечи, булочки с изюмом.

Да твою ж…

Как спать с ней теперь?

Опускаю голову вниз. Ну вообще зашибись.

Спать ложись. Не светит тебе ничего сегодня.

Вообще, как Яра появилась в моей жизни, других женщин не было.

Да. Точно! Вот почему так на нее ведет.

Не в ней дело.

Дело в том, что мне нужна женщина.

Но тут вариантов нет. Надо завтра кого-то найти. И расслабиться уже. А то так и запасть можно.

Выхожу из душа, на кухне свет.

Леха сидит за столом, что-то в телефоне смотрит.

Мммм… а почему бы не поговорить с ним “по душам”?

Может, так быстрее получится решить проблему?

Марат

Леха сидит в телефоне.

Захожу, отодвигаю стул и сажусь напротив.

- Ну чё, Лех? - перехожу на его язык.

Напрягается, поднимает на меня глаза.

- Поговорим.

Я не спрашиваю. Предупреждаю.

- О чем мне с тобой говорить?

- О жизни. О Яре. О квадратных метрах. У нас с тобой общих тем больше, чем тебе хотелось бы.

- Очень смешно.

- А я не шучу, - опираюсь локтями о стол. - Вот думаю ремонт, может, в кухне надо сделать? Что-то тут совсем как-то… мне, понимаешь, простор нужен. Чтобы я готовить мог. Чтобы плита нормальная была.

- … нормальная у нас плита. Мы ее только недавно купили.

- Не то все. Слушай, я предлагаю так. Мы делим…

- Я ни в какие ремонты ввязываться не буду. Мне это не надо.

- Будешь. Ты тут живешь, значит, будешь.

- Да пошел ты.

- Нет, пойдешь ты. И будешь зарабатывать. Деньги нам нужны на ремонт.

- Я вроде слышал, что у тебя сорвалась поездка на курорт,