Сердце пустоты - Алиса Джукич

— Пусть я не тот, кому ты откроешь душу, Альма Белроуз. Но я верю, что твои тайны не слабость, а закалившая тебя сила и найдется тот человек, кому ты сможешь полностью довериться. А пока… — профессор порылся за пазухой коричневого клетчатого пиджака. — Как знал, что именно сегодня пригодится. — Он протянул мне листок, а я дрогнула, вспомнив о записке Эрика.

Николай странно напрягся, заметив, что я не спешу принимать послание. Поправив на носу круглые очки, он сам развернул лист и, прочистив горло, зачитал написанное:

— По результатам анализов почва абсолютно чиста и напитана. Ни токсинов, ни патогенов. Единственная аномалия — невероятно высокий уровень специфических органических соединений, характерных для хм… разложения. — Блекло-серые от возраста глаза профессора сузились, точно он взвешивал в уме, стоит ли продолжать. — Как я уже и говорил — ничего удивительного. Предыдущие садовники так и не сумели постичь тайны сада Дюбуа, но они действовали, опираясь на логику. Тебе же, Альма, предстоит заглянуть буквально в душу сада, чтобы справиться с его загадками.

Пока Николай говорил, я кивала в такт его словам, но вдруг он снова задумался и нервозно забарабанил тростью по брусчатке.

— Что-то не так, профессор? — Капелька холодного пота впиталась в мой воротник. Внутренний голос подсказывал, что Николай нервничал не просто так.

— Слышал, тебя пригласили украшать особняк месье Адриана Флорана?

— Да, — коротко отозвалась я и сжалась.

— Много лет назад я обучал его отца. Точнее, замещал на несколько месяцев их захворавшего куратора по экономике. Раньше наш университет открывал свои двери для разных научных направлений, включая филологию и даже логистику, позже его полностью передали под изучение ботаники. — Ладонь Дроздова сжала рукоятку трости. — О мертвых плохо не говорят, но я все же возьму на душу грех. Амир Флоран был во всех смыслах мерзким и изворотливым человеком. — Меня удивил поворот разговора и грубые высказывания Николая в адрес почившего богача, но вида я не подала, продолжая внимательно слушать старика.

— Везде хвостиком таскался за Константином Дюбуа. Парни называли себя лучшими друзьями, и если последний свято верил в их дружбу, то от громких речей Амира всегда веяло ложью и гнилью. Ему не повезло родиться в обычной семье, так что Флоран пробивался на «верхушку» всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Думаю, одним из них стал союз с Дюбуа. Константин был застенчив в студенческие годы, несмотря на многомиллионное состояние, передающееся в его семье из поколения в поколение, так что Амир лихо взял его в оборот. Вместе они планировали бизнес, разрабатывали концепции маркетинговых стратегий и искали выгодные сделки и партнеров. Но чаще всего именно Дюбуа вкладывался в безумные идеи друга. Они по большей части прогорали, но через пару лет усилия Амира дали плоды. Самым громким их бизнес-проектом стал первый в Европе полностью автоматизированный винный завод, и тут мнение друзей разошлось. Каждый стал перетягивать одеяло на себя, оперируя ценностью мысли и финансовыми вложениями.

Профессор взял паузу, чтобы откашляться. Клянусь, у меня волосы на затылке встали дыбом. Слишком уж внезапно рассказанная история напоминала мотив убийства. Неразделенные активы и прибыль от завода друзей… Да и ледяной смех Адриана показался смутно знакомым. Тем самым, что жил в моих кошмарах.

— Ты спросишь, зачем этот старик ударился в прошлое? — Бледные губы профессора тронула мрачная улыбка. — А затем, что люди редко меняются. И пороки, и жажда — они передаются по наследству, как фамильный герб. Будь осторожна с Флораном. Да и с Лукой тоже.

Моя бровь непонимающе изогнулась.

Откуда профессор знал о моем парне?

— Ты мне очень дорога, Аля, — начал разъяснять Николай. — Поэтому прошу простить мою инициативную любознательность, но иногда я прошу старшую дочь заходить к тебе на страничку в социальных сетях. — Николай стыдливо втянул шею, точно боялся, что я его отчитаю. Но у меня и в мыслях подобного не было, больше волновало другое.

— Так что насчет Луки? — Понадеявшись на продолжение объяснений, поинтересовалась я.

Николай замялся, но все же не смог противостоять моему умоляющему взгляду.

— Твой парень не так прост, каким кажется на первый взгляд. — Руки от вскипающих нервов сжались в кулаки. — Мой пасынок Симон работает барменом в одном привилегированном клубе Парижа. Адриан частенько туда заглядывает со своими прихвостнями, и вот уже несколько раз, включая вчерашний вечер, он приезжал в клуб с Лукой.

— Невозможно! — воскликнула я и попыталась встать, но Николай положил морщинистую ладонь мне на плечо, удерживая. — Ваш пасынок, должно быть, обознался. Лука вчера разгружал овощи на рынке, — начала я приводить нелепые оправдания, чтобы обелить бойфренда, но Дроздов меня перебил:

— Мне нет смысла врать. — Николай сжал мое плечо сильнее. — Все, что я хочу — уберечь тебя. Симон не мог обознаться. Алкоголь хорошо умеет развязывать язык, и твой парень лично представился ему в один из вечеров. И не как работник ресторана или службы доставки «Цветов Парижа», а как личный помощник Адриана Флорана.

Во второй раз за утро почва ушла из-под ног, а в глазах потемнело. Игнорируя желание профессора меня удержать, я встала со скамьи. Прихватив сумку, шаткой походкой направилась прочь из парка.

— Аля, куда ты? — долетел до меня обеспокоенный голос Дроздова. Он порывался пойти следом, но его подвела больная поясница, и старик, растирая ее, остался сидеть на месте.

— В ресторан, где работает Лука. Я должна кое-что проверить.

Роза

Ложь

Меня колотило, как при лихорадке, хотя скверы Парижа вовсю целовало солнце. Одно обычное утро четверга принесло столько головной боли. Я узнала о смертельном недуге Эрика, в котором была косвенно повинна сама, предположительную личность второго убийцы семьи Дюбуа — вот откуда Адриану было известно про шкатулку, и… все остальное, — и усомнилась в честности Луки.

Пронзительный сигнал белого кабриолета, который на скорости несся на меня, идущую по пешеходному переходу, быстро привел в чувства. Все внутри перевернулось, рвущийся наружу крик застрял в горле, и я инстинктивно зажмурилась. Весенний воздух пронзил противный скрип тормозов, и мои ладони ударились о гладкий капот машины, больно засаднив. Я все же испуганно взвизгнула от предвкушения быть размазанной по асфальту, но машина лишь слегка толкнула меня.

— С ума сошла, девчонка! Под колеса кидаться! — заорал пухлый мужчина и пригрозил кулаком из опущенного окна кабриолета.

Я хотела возмутиться, ведь это он едва не превратил меня в лепешку, но, разжав веки, осознала, что, задумавшись, перебегала дорогу на красный.

Дура!

— Извините… Я, ох… — Сердце колотилось в груди с такой силой, что мои