Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
Прикольно! До кого-то только сейчас дошло.
«Скорее всего, это Терехов. Спалил своего барабанщика, дурак», — печатаю Зотову. — «Все снимки уже потерли. Но я сохранил».
«Я тоже», — приходит сообщение, и трубка заходится трелью.
— Яш, — бухтит в ухо Азот. — Наверное, ты прав. Больше некому. Но как близко подобрались, суки. Своего человека внедрили. Прикинь, совсем страха не ведают.
— Ты же порешаешь, — усмехаюсь мстительно. — Слушай, если взять ракурс, с которого сделана фотка. Там машина стояла…
— Думаешь, водила? — цедит тихо Андрей.
— Я бы проверил…
— Спасибо за наводку. Береги себя. И звони, если что… Мы с тобой теперь в одной лодке.
— И одной крови, — стебусь глухо.
Какой там звони! Слон — тварина мстительная. Действует исподтишка. Из-за угла стрельнет или в спину.
Вот это я попал. А у меня ребенок маленький. И Мальвина. Мне жить надо.
— Сына этого упыря мы закрыли, — отрывисто сообщает Андрей. — Обвинения серьезные. Не думаю, что Слон напрямую сунется и начнет вытаскивать. А вот отомстить нам попытается. Я же говорил тебе, не отсвечивай… Какого следом прибежал?
— Баклан, ваша честь, — отвечаю с сарказмом. И до самого дома пытаюсь понять, что делать дальше.
Уезжать надо. В Мокшанку. Своим дебильным порывом я подставил не только себя, но и Мальвину. Если меня грохнут, ей уже никто не поможет.
Глава 32
Дом меня встречает тишиной и темнотой. Лишь охрана в холле рубится в ворлдкрафт.
— Где все? — бросаю портфель на кушетку.
— Не знаем. Только на смену заступили, — пожимает плечами Игорек. А Славка лишь хлопает глазами и на всякий случай выключает игрушку.
И это правильно!
— Вова, удвой мне охрану! — прохожу к себе. Вешаю пальто в шкаф. Заглядываю в спальню под охи и вздохи Михайлова.
— Кого я сейчас найду? Праздник же! Надо было раньше предупредить.
А когда я тебя, гнида, вытаскивал из тюряги за неудачный захват Шанского завода, ты о чем думал?
— Значит, сам приезжай, Вова. Ситуация нехорошая, — роняю коротко. На цыпочках в полумраке прохожу в спальню. А там, в обнимку, спят Мальвина с Мишуткой. А рядом люлька с Димоном стоит.
Хорошая компания! Только меня не хватает.
Тихонько отхожу в сторону. Даже сам своих шагов не слышу. Иду на кухню. Надо бы подожраться и доделать стейк. Осталось только порезать его вдоль волокон и засунуть на несколько минут в духовку. Приготовить устричный соус. Охладить шампанское. Да и проверить, что там наготовила Галя. Я просил оливье и эклеры.
По маминому рецепту.
Захожу в темную кухню. Кидаю взгляд на столовую, из которой льется мягкий приятный свет и мигают лампочки. Заглядываю на автомате. И забываю, как дышать.
— Твою ж мать, Тоха, — только и могу из себя выдавить. — Твою ж мать! — повторяю, хватаясь за грудину.
— Она и твоя мать тоже, — весело огрызается брат. А я в шоке смотрю на елку, которую мой младшенький украсил по своему разумению.
Долбоящер домашний. Постебался на славу. А у нас тут дети маленькие. Мальвина… Как увидят… Потом что? От заикания всех лечить?
— Ну, классно, — ржет тихонечко брат. — Я даже не думал, что так здорово получится, — восклицает довольно.
— Кхмм… — пытаюсь откашляться. Рассматриваю елку, обмотанную росой, замечаю несколько игрушек, стыренных с моей… то есть с нашей, и губы сами растягиваются в улыбке.
Вот, уже процесс пошел. Я даже елкой готов поделиться с Мальвиной.
— Это ж надо было такое придумать, — хмыкаю, разглядывая какие-то сетки, создающие иллюзию платья, башку с впалыми глазами и зелеными волосами вместо верхушки, тонкие руки, сплетенные из проводов, и такой же рыбий хвост, кокетливо лежащий на бедре земноводной красотки.
— Ну, кабздец, — прислоняюсь затылком к стене.
Нет, мне нравится. Прикольно получилось. Но в доме дети, и вдруг такое надругательство над традициями. Еще осталось объявить во всеуслышание, что Деда Мороза не существует.
Одним махом бахнуть, чтобы не казалось!
— А вот и папа приехал, — слышатся из кухни ласковые причитания Мальвины.
— Привет, — направляюсь к ней. Улыбаюсь сыну. Димка положил ручонку на грудь, недовольно щурится от яркого света.
— А мы поспали, папочка, — улыбается мне Мальвина. — Сейчас поедим и немножко погуляем…
— На улице? — уточняю в ужасе.
— Нет, по квартире. На улицу нам нельзя пока, — смущенно оправдывается она и делает шаг в столовую. — Ой, — вскрикивает, заметив Тохино художество. И прижав к себе Димона, начинается смеяться. — Прикольно получилось, — делает шаг к елке. — Никогда такого не видела.
— Мы — Лютовы, братья креативные, — весомо замечает мой обалдуй.
А я лишь тихонечко приобнимаю Мальвину. С моим сыном на руках она кажется мне еще красивее.
— Тебе нравится елка? — ласково шепчу на ушко. Вдыхаю слабый запах жимолости и, кажется, меда, и меня торкает. Как всегда, когда рядом Мальвина.
— Очень классно, — улыбается мне она. Чувствую ее дыхание и за малым не глажу пальцами по бархатной щечке. Сдерживаюсь. И руки еще не помыл.
Димон на руках у Мальвины вздыхает тяжко, будто целый день отпахал смену. А потом начинает орать. Басом.
— Вот это у нас начальник выискался, — весело замечает Антон. — Давай, пацан, построй своего папочку. А то он давно навытяжку не стоял на подоконнике.
— Поговори у меня, — фыркаю недовольно. Словно наивный щенок, плетусь за Мальвиной и сыном. — Давай я его подержу, а ты смесь приготовишь, — предлагаю в спину.
— Давай ты ему подгузник поменяешь, — поворачивается она вполоборота.
— Да не дай бог! — выдыхаю в ужасе. — Я лучше посмотрю… что у нас есть из закусок. Скоро за стол садиться, — переобуваюсь на лету.
Возвращаюсь на кухню, открываю холодильник и замираю на месте. Все, что угодно. Вот только ни оливье, ни эклеров…
— Галина Терентьевна, — не отходя от кассы, то есть от холодоса, звоню поварихе. — А где, собственно, заказанные мною блюда?
— Так это… Яша… Я на террасу вынесла, — тянет она, явно заикаясь. — Там на столе кастрюлька и поднос.
В два шага оказываюсь у окна. Выглядываю, вытянув шею. Ну как пацан, ей богу!
— Нашли? — с придыханием уточняет Терентьевна.
— Да, а что с голосом, Галь? — стебусь мимоходом. И тут же сам себе готов дать подзатыльник. Ну, какого ты лезешь, Лютов, в личную жизнь персонала? Сейчас тебе расскажут и денег попросят…
— Яков Дмитриевич, — откашлявшись, официально тянет повариха. — Тут такое дело. Я когда от вас вышла… Меня остановил мужчина. Солидный такой. Удостоверение показал. И фотографию этой женщины с ребенком. Спросил, не видела ли я ее?
— А ты? — замираю на месте. Как у хищника, шерсть на холке поднимается дыбом.
— Да пока рассматривала, он и говорит… Мальвина эта