Т. А. Фостер - Роман Магнолии

- Я не представляю как, Пэкс. Это грязно, - мое тело уже трепетало, нуждалось в нем, нуждалось в грубости и жестокости. Я не хотела нежности и мягкости.

Он прикусил мое ухо.

- Ты - вдова. Я - вдовец. Нашли утешение вместе. Это политическая поэзия, - он расстегнул крючки на моем лифчике и взял грудь в свои руки.

Я откинулась на его плечо, пока он пощипывал и сжимал меня.

- Поэзия? - простонала я.

- Поэзия. Так же, как и ты звучишь, когда я делаю это, - он нагнул меня над краем кровати. Моя голова закружилась. Он заставлял меня ждать, мучил меня, спрашивал, чего я хотела. Наконец, когда я ответила ему и сказала, в чем нуждалась, он врезался в меня, и я закричала. Я улыбалась, понимая, что сейчас я перестану думать.

Итак, я дала свое интервью, как он инструктировал. Я репетировала свои реплики. Я читала его речи и давала советы. Больше не было конкуренции на сенатский пост, поскольку Хьюз вылетел из гонки и готовился к суду, но Пэкстон хотел провести кампанию как можно лучше. Все еще были два независимых кандидата, и он говорил, что должен перехватить еще неопределившихся фанатов Хьюза. Каждый голос важен, напоминал он.

Понемногу, я оставалась дольше каждое утро. Завтраки переходили в обеды. Иногда, обеды переходили в ужины. Я привела Пэппера с собой. Он спал на диване. Пэкстон ни разу ничего не сказал.

Я смотрела телик. Пила вино. Ждала вечера, когда придет Пэкс и заберет меня под свою опеку.

Недели проходили именно так. Он не жаловался, если я не принимала душ. Он не говорил мне, что нужно искать новую работу. Он позволял мне существовать, так долго, пока я была в его постели ночью.

Завтра день выборов. Я закинула несколько яиц на сковороду и сунула ее на огонь. Пэкстон зашел в кухню, одетый в темный костюм. В тот, который оттенял его глаза. Мое дыхание перехватило.

- Яичницу? - я разбила еще одно об сковородку.

- Нет, я должен встретиться с командой, чтобы пройтись по статистике.

- Статистике? Ты уже почти сенатор. Выборы - просто формальность.

Улыбка расползлась по его лицу.

- Не для завтрашних выборов. Это разговор о следующем шаге.

- В смысле?

- Губернаторские выборы.

- Что?

Он опустился на свои ноги, почти подпрыгнул.

- Опрос показал, что я ранний претендент. Если я выиграю эти промежуточные выборы, то мы запустим мою губернаторскую кампанию незамедлительно.

- Но ты еще даже не проголосовал за свой первый законодательный проект. Ты ничего не сделал, - это еще больше доказывало мою малограмотность в политическом мире.

- Я должен оставаться на шаг впереди. Я должен благодарить тебя, - он поцеловал меня в лоб.

- Меня?

- Да. Предварительная информация показала, что 80 процентов избирателей видят тебя первой леди штата.

Я едва не выронила сковороду с яичницей на пол до того, как вывалила ее в свою тарелку.

- О чем ты говоришь?

- Первая леди. Ну, Южной Каролины, - его глаза мерцали. Он впихнул маффин в свой рот и налил кофе в термокружку. - Им нравится, что ты учительницы первого класса.

- И что с того?

- Ты злишься? - он закрутил крышку.

- Мы даже не обсуждали ничего подобного. Это самонадеянно, я думаю.

- Одри, мы вместе прошли через ад. Мы спим вместе каждую ночь. Ты на моей кухне, в моей рубашке, готовишь завтрак. Я хочу этого. Я знаю, что хочу этого. И очевидно фокус-группа хочет этого тоже.

Я покачала головой.

- Это безумие. Первая леди? Я ничего не смыслю в политике. Но более того. Я не знаю, хочу ли замуж снова. Я не могу думать о браке, - я переодела обручальное кольцо на правую руку, после похорон. Оно ощущалось там лучше. Я смотрела на него сейчас.

Он посмотрел в телефон и напечатал сообщение.

- Слушай, я должен идти. Мы поговорим об этом сегодня вечером. Увидимся за ужином, - он коротко поцеловал меня в щеку. - Просто подумай об этом, Одри.

Глава 10

- Мы можем переехать? - здесь были свечи и розы. Шампанское и кольцо, вставленное в бархатную коробочку, стояли передо мной на кофейном столике. Бриллиант был огромным. Слишком огромным.

Пэкстон выглядел озадаченно.

- Куда?

- Просто из этого района. Я не хочу больше видеть свой дом, - я не могла жить здесь и смотреть на него.

- Да, да, мы можем переехать. Мы должны оставаться в округе, но ты можешь выбрать любой дом, какой захочешь, - он все еще стоял на коленях. - Это означает, что ты говоришь «да»? Ты выйдешь за меня?

- Прошло всего три месяца, - заявила я. Я знала точно сколько дней, но это не было тем, что Пэкстон хотел услышать посередине своего предложения.

- Мы можем сохранить это между нами на некоторое время. Может, сделаем объявление после праздников. Запланируем летнюю свадьбу? - предложил он.

- Никакой свадьбы, - заморгала я.

- Мы можем пожениться без свадьбы.

- Церемония. Церемония в суде. Я не хочу священника. Никаких цветов. Никакого большого, пышного платья. Мы оба уже прошли через это.

- Что если мы слетаем в Вегас и махнем в одну из придорожных часовен? - он дразнил меня.

- Плевать. Просто пообещай, что никакой свадьбы.

- Никакой свадьбы. И ты хочешь новый дом. Что-нибудь еще?

- Ты любишь меня, Пэкс?

Мой взгляд остановился на его пристальном. Эти ресницы застали меня врасплох, когда мы впервые встретились. Я хотела плавать в этих темных, таинственных бассейнах, пока не затеряюсь. Я хотела утонуть в них, пойти на дно, глотая воздух. И сейчас так и было.

- Боже, ты знаешь, что да. Я буду заботиться о тебе до конца жизни. Я буду оберегать твою безопасность. Я знаю, что смогу сделать тебя счастливой.

Это начало происходить, брызги счастья. Я подавляла их. Говорила себе, что не заслуживаю передышки от своих страданий, но они в любом случае появлялись. Когда Пэкстон приходил после мероприятий по сбору средств, я улыбалась. Когда он мыл мою спину в душе, я позволяла своему телу отдаться заботе его рук. Когда он расклеивал записки по кухне для меня, чтобы я находила их по утрам, я сохраняла их. Темнота превращалась в серость. Пэкстон исцелял меня.

- Да, - я смахнула слезу с ресниц.

- Да? - он схватил кольцо и надел его на мой палец, убеждаясь, что оно плотно сидело. - Ты даже не представляешь, что это значит для меня.

- Представляю, - я прижалась своим лбом к его лбу. - Я знаю.

Он поцеловал меня нежно.

- Сначала сенатский пост, а теперь это. Я самый счастливый мужчина на планете, - он поднес кольцо к свету. - Тебе нравится?

Да. Оно великолепное. Такого рода кольцо может заставить женщин завидовать и говорить что-то подобное, «Ты молодец, милая». Оно безупречно.

- Оно прекрасно.

- Хорошо. Я хотел, чтобы тебе понравилось. Я хочу сделать тебя счастливой. Клянусь, что сделаю все что угодно. Ты снова станешь счастливой, детка. Клянусь. Эта жизнь, что мы строим…это все.