Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Внутри все клокочет, а во рту металлический привкус, который мне нужно заглушить. Я видел, как она на меня реагирует. И взгляды ее… Так не смотрят на тех, к кому совершенно ничего не испытывают.

Поэтому…

— Я готов! — смотрю в глаза Залесскому.

И если я неправ и Ариана действительно любит моего брата, то она не станет реагировать на меня. А если все же у меня все получится, значит… им просто не судьба быть вместе.

Ариана

— Ларионова! — рявкает тренер. — Ну-ка, собралась! Что с тобой сегодня?

— Я в норме! — кричу в ответ, цепляясь двумя руками за рукоятку.

— Ты витаешь в облаках. Больше сосредоточенности.

Витаю в облаках?

Разве то, что со мной происходит, можно назвать именно так?

Разве мои мысли о запахе бензина, адреналине и наглых синих глазах могут сравниться с витанием в облаках? Все, что происходит между мной и тем человеком, который полностью лишил меня покоя, может считаться чем-то возвышенным и приближенным к небесам?

Нет!

Все наше общение пропитано грязью и пороком. Он, словно змий-искуситель, соблазняет меня попробовать запретный плод. И даже спустя три дня я все еще нахожусь в каком-то странном состоянии, когда сердце стучит где-то в горле, потеют ладошки и я не могу отвести взгляд от профиля, освещенного только подсветкой приборной панели.

— Собралась и выложилась на полную, если не хочешь, чтобы я снял тебя с турнира.

А я вспоминаю, как Гордеев-младший жестоко опустил меня с небес на землю, сказав брату, что наш побег оказался лишь забавой.

Циничная ухмылка, с которой он это сказал, избавила меня от последних иллюзий.

Он развлекался со мной. Для него это не более чем игра. А для меня? Для меня каждое столкновение с этим подонком как землетрясение, после которого я не могу найти твердую почву под ногами.

Пусть и до этого я знала, что он легкомысленный паяц, привыкший получать желаемое по щелчку пальцев, но после того случая осознала, что так не может продолжаться и дальше. Нам категорически нельзя пересекаться, а это означает, что я должна взять паузу в отношениях с Виком.

— Ари, достаточно! — доносится до меня голос тренера. — Отлично. Запомни свой настрой, с которым ты играла последний час, и завтра на тренировку возвращайся с ним же.

— Хорошо, — сдуваю со лба выбившуюся прядь, только теперь ощущая ноющую боль в плече.

Попрощавшись с напарницей по сету и Виталием Ивановичем, направляюсь в раздевалку.

Несмотря на пятичасовую тренировку, все тело гудит он нерастраченной энергии. Я все еще заведена до предела и знаю, что мне необходимо выплеснуть этот заряд куда-то. Мне хочется наказывать себя тяжелыми, изматывающими тренировками до тех пор, пока я не перестану злиться на саму себя за то, что позволила какому-то подонку подобраться ко мне слишком близко. А я не могу отпустить ситуацию и все забыть.

И хочется сгореть от стыда, что где-то глубоко внутри, под маской уверенности и безразличия к окружающим, под всеми слоями ярости и отвращения, шевельнулся тот самый запретный, порочный интерес, который не дает мне спать и функционировать так же, как прежде.

Выйдя из душа, достаю смартфон и вижу пропущенные звонки от Саши. Перезванивать нет никакого настроения. Но не успеваю я спрятать гаджет, как он снова начинает звонить. Смотрю на незнакомый номер и отчего-то даже боюсь дышать. Первая мысль, промелькнувшая в голове: “Это он. Тот самый мерзавец, что упорно портит мне жизнь”.

Но тут же я начинаю на себя злиться. Мало ли какому банку пришло в голову втюхать мне кредит или другую услугу.

Сбрасываю вызов, спокойно одеваюсь и собираюсь домой. Сегодня я снова прогуляла пары. Да… Осознанно. Потому что не хочу видеть Мика и ничего знать о нем. Его и так слишком много в моей голове.

Я хочу, чтобы он исчез. Чтобы его наглый смех, его пронзительные синие глаза и воспоминание о его губах на моих раз и навсегда стерлись из памяти.

Выхожу из спортивного комплекса, когда до меня снова пытается дозвониться Санька.

Сегодня меня злит ее настойчивость. Мы не виделись больше недели, и я даже не жалею об этом. Потому что, глядя на нее, я представляю их с Миком и мне становится тошно от них и от самой себя.

Но я понимаю, что бесконечно не смогу избегать самую близкую подругу.

— Алло!

— Ну наконец-то! — пищит Санька в динамике. — А то я решила, что ты меня игноришь.

— С чего бы? Мы вчера переписывались.

— Да. Но сто лет не виделись. И вообще… Мне показалось, что ты намеренно от меня отдаляешься.

— Саш, не гони, — спускаюсь на парковку и обвожу взглядом стоянку, пытаясь отыскать свое такси, что я вызвала несколькими минутами ранее.

— Я просто переживаю за тебя.

— Со мной все в порядке, — чувствую себя самой большой лгуньей.

— Уверена?

— Зачем мне тебе лгать?

— Ну, — прокашливается она, — может, потому, что Мик звонил мне и спрашивал расписание твоих тренировок?

— Чего? — получаю невидимый удар прямо в солнечное сплетение.

— Он попросил меня рассказать, по каким дням ты тренируешься и до скольких.

— Надеюсь, ты ему не сказала, — во рту пересыхает, потому что я вижу ответ на свой же вопрос.

В нескольких метрах от меня, прислонившись спиной к машине, стоит младший Гордеев.

Мик

— Какие люди, — спустя пару гудков раздается в трубке.

— Привет, детка, — прячу за смехом собственную нервозность.

— Похоже, сегодня пойдет снег! Сам Мик Гордеев вспомнил обо мне, — фыркает она. Но я-то знаю, что эта девочка растаяла, как только увидела мое имя на дисплее своего смартфона.

— Как можно забыть про такую конфетку, — морщусь от собственного лицемерия.

Я ведь и правда не вспоминал о ней. Точнее, вообще в последнее время в моих мыслях было место только для одной девушки. Точнее, ведьмы, что всю душу мне вывернула и лишила покоя.

Гонки стали точкой невозврата. Моментом, когда я понял, что, как бы я ни убеждал себя в том, что мне плевать на ведьму и она одна из тысяч ей подобных, как бы ни старался не замечать, переключить внимание на кого-то другого, ничего не выйдет.

Околдовала меня синеглазая зазнайка. Приворожила, отравила… И как с этим жить, я ни хрена не понимаю.

Поэтому уцепился за предложение Тима сыграть на нее, чтобы избавиться от этого чертового наваждения, как за спасательный круг.

Пусть в глазах общественности я буду мудаком и эгоистичным ублюдком, который