Воспламененная им - Кайли Кент

и лёгкая улыбка расплывается на моём лице, когда я делаю селфи, наклонив телефон так, чтобы камера была направлена на мою грудь. Глядя на снимок, я убеждаюсь, что выгляжу просто охренительно. Ну, я бы сама себе понравилась. Мне повезло с красивыми чертами лица, как у моей матери, но это не значит, что мой отец сам по себе не красавец.

Мне пришлось отпугнуть несколько старшеклассниц, которые хотели потусоваться со мной, только чтобы взглянуть на то, что они называли своим главным «DILF»(это жаргонное обозначение привлекательного пожилого мужчины, часто отца, который считается сексуальным объектом). После третьего раза, когда я услышала это от девушки, я потеряла контроль и разбила ей лицо о шкафчики. Это неуважение к моей маме. Он женатый мужчина, да ещё и старый. В смысле, я понимаю все эти отцовские извращения, только не с моим отцом.

Открыв свои сообщения, я отправляю фотографию Эшу вместе с дразнящим текстом. Если у меня должны быть синие яйца, то и у него тоже.

Я: Я бы предпочла быть твоей непослушной девочкой. Скажи мне, Эш, что бы ты сделал со мной прямо сейчас, если узнал, какой непослушной я была? К твоему сведению, мои пальцы и близко не сравнятся с твоими.

Проходит ровно двадцать секунд, прежде чем телефон в моей руке начинает вибрировать от входящего звонка. Я знаю, потому что мысленно считала про себя.

— Привет, красавчик. Уже скучаешь по мне? — отвечаю я.

— Встретимся в клубе. В моём офисе. Через двадцать минут, Бри.

— Извини, детка, ничего не поделаешь. Я просто ухожу из дома с мамой.

— Бреанна, ты не можешь отправлять мне такие фотографии, не находясь при этом на расстоянии вытянутой руки. Я чуть не врезался в машину на соседней полосе, когда на моем экране появились твои сиськи. К тому же я в пятнадцати минутах езды от клуба, а это значит, что по меньшей мере через двадцать минут я смогу что-то сделать с тем неистовым гребаным стояком, который ты мне только что подарила.

— Прости, или не прости. Так о чём ты будешь думать, когда будешь мастурбировать в своём кабинете? — спрашиваю я.

— Я буду представлять тебя, склонившуюся над моим столом. Твоя идеальная задница выставлена напоказ, красивая и розовая после только что полученной порки. Я буду представлять себя на коленях позади тебя, слизывая соки, которые ты будешь проливать только для меня. Я буду представлять, как мой член погружается в тебя, пока мой палец входит и выходит из твоей попки. Я буду слышать твои крики, твои стоны. Твой запах наполнит мой нос. — Я слышу, как он делает глубокий вдох.

Я прочищаю горло. Черт, это привлекательнее, чем целый день ходить по магазинам.

— Что ж, это звучит как грандиозная фантазия. Может, мы разыграем ее сегодня вечером? — С надеждой спрашиваю я.

— Черт, Бри, я не помню, чтобы когда-нибудь мне было так чертовски трудно. Отмени свои планы. Мне нужно быть внутри тебя.

— Я не могу отменить свои планы. К тому же, осталось всего несколько часов.

— До встречи еще восемь часов, детка. Я заеду за тобой в восемь. Сейчас только двенадцать. И что, я должен делать эти восемь гребаных часов? Это настоящая пытка. Я бы предпочел быть запертым в сарае твоего отца, чем терпеть это прямо сейчас.

Я смеюсь. Он слишком драматизирует ситуацию.

Никто бы не захотел оказаться запертым в сарае моего отца. Обычно люди, которых он туда приводит, не выходят оттуда. Мир МакКинли мрачен. Я поняла это в раннем возрасте. Когда мне было шесть лет, я застала своего отца, когда он кого-то убивал.

Он был вне себя от того, что я увидела, что он делает. Но мне было все равно. Я подошла прямо к свиньям и погладила их, пока они лакомились человеческими останками. Думаю, именно тогда мой отец заметил, насколько я на самом деле похожа на него. У нас было большое семейное собрание. Моя мама была расстроена и крепко обнимала меня всю ночь. Они уложили меня спать в своей кровати, между ними, на случай, если мне приснятся кошмары.

Дело в том, что мне никогда в жизни не снились кошмары. Стоит мне заснуть, и всё. Я отключаюсь. Иногда мне снятся сны, но обычно они порнографического характера и почти всегда с Эшем. Иногда с Крисом Хемсвортом или Джозефом Морганом, но чаще всего с Эшем.

— Детка, ты даже не представляешь, сколько раз я просыпалась мокрый от желания, потому что ты вторгалсь в мои сны. Поверь мне, ты сможешь продержаться восемь часов. Мне пора.

В конце моего предложения возникает неловкость, как будто я хочу что-то сказать на прощание, но не могу заставить себя это сделать. Вместо этого я просто вешаю трубку.

Натягивая рубашку, я спускаюсь вниз. Мама ждет меня с чашкой кофе на вынос.

— Спасибо.

Я беру стаканчик и снимаю со стены ключи от "Bugatti", прежде чем положить их обратно и заменить ключами от "Mercedes", которые лежали рядом.

— Ты можешь сесть за руль. К тому же, нам понадобится как можно больше места. Я ещё никому не купила подарок.

Только когда мы выезжаем с подъездной дорожки и въезжаем за ворота, мама говорит:

— Ну что, Эш? Расскажи мне всё.

— Мне нечего рассказывать, мам, — пытаюсь я.

— Детка, ты не пойдёшь против отца, сражаясь за человека, про которого и говорить-то не о чем. Что происходит?

— Я, ах, я работаю на него. Помогаю ему в клубе. Его секретарша уволилась, и ему нужна помощь с новым заведением, которое он открывает в Перте.

— Алиса сказала, что он уволил девушку.

— Правда? Я думала, она ушла. — Я пожимаю плечами. Я не лгу — я действительно думала, что она ушла… пока он ненароком не проболтался.

— С каких это пор ты хочешь работать в ночном клубе? Могла бы использовать лето, чтобы помогать отцу в офисе.

— Могла бы, но мой начальник точно не был бы красавчиком.

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, Бри. Я не хочу, чтобы ты куда-то спешила. Ты молода, и весь мир у тебя под рукой. Ты можешь иметь и делать всё, что захочешь. Ты можешь стать кем захочешь. Не трать свою молодость попусту.

— Я делаю именно то, что хочу, мам. Поверь мне. Это Эш. Вы знаете его всю мою жизнь — вы сами это говорили. Почему вы оба так против? — с любопытством спрашиваю я.

— Я не против, просто волнуюсь. Ты давно любишь Эша. Я не хочу, чтобы он тобой воспользовался.