Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

Даже не сомневаюсь, сегодня мне придется выступать перед хмурыми тучными дядечками, которые не первый год лысеют и толстеют. Но нужно не забывать, что решение о моей дальнейшей судьбе в руках именно генерального директора. Он босс всех боссов, и ему я должна подарить весь свой шарм. И да, хоть генерального я тоже не видела, о нем немало шепчутся коллеги. Поговаривают, что он зверь похуже нашей мисс Макфи. Я слышала, что это он ее так вымуштровал и это с его подачи она стала… трудоголичкой. Говорят, генеральный директор и сам такой – живет одной только работой. И поэтому готов уволить любого сотрудника за малейшую оплошность. В моей голове он выглядит как невысокий дядечка, толстенький и с противными усиками. А еще с маленькими пытливыми черными глазами, теми самыми, которые один раз глянут на меня во время презентации и легко считают, что я вообще ни хрена не поняла, что от меня требуется. Что-то как-то уверенности у меня поубавилось… Остается только изо всех сил надеяться, что если я поулыбаюсь поневиннее да сделаю личико помилее, то все прокатит.

Думала я.

В конференц-зале, где состоится отчетное совещание, я еще ни разу не была, а потому решаю прийти туда заранее, чтобы проверить, как на большом экране будет смотреться моя горе-презентация. Впереди еще пятнадцать минут, я должна как раз успеть еще раз пробежаться по тексту глазами.

Думала я.

Толкаю дверь локтем, ведь одна моя рука занята кипой бумаг, а другая – стаканчиком с горячим кофе. А когда делаю следующий шаг, случается поворотная точка. Переломный момент. Утрата равновесия. На меня снисходит гнев небес. И, честное слово, вся жизнь проносится перед глазами! Я СПОТЫКАЮСЬ О БЕЛЫЙ КОВЕР, КОТОРЫЙ НАЧИНАЕТСЯ ПРАКТИЧЕСКИ СРАЗУ ЗА ДВЕРЬЮ, И ПАДАЮ.

Я рухнула вместе с бумагами и кофе. Пластиковая крышечка слетает со стаканчика, и по белоснежному ковру мгновенно начинает расползаться бежевое въедливое пятно. К тому моменту, как я поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках тряпки, кофе доползает и до кипы бумаг, которая упала вместе со мной.

Какой позор! Ковер выглядит безнадежно. Никто не должен узнать, что это я напортачила. Меня тогда точно вышвырнут. Не найдя ничего, что можно назвать тряпкой, в панике я снимаю с себя пиджак и бросаю на ковер, чтобы прекратить расползание пятна. Опускаюсь на колени и принимаюсь вытирать кофе. Да, прямо своим пиджаком. Вот бы хоть часть пролитого впиталась! Хоть бы пятно сделалось бледнее!

Тру, тру, а затем поднимаюсь, бегу к столу, выкидываю из стеклянной вазочки гортензии и смачиваю ткань пиджака водой. Снова опускаюсь к пятну, швыряю в сторону безнадежно испорченные листы с текстом презентации и опять тру. Как вдруг слышу, что дверь за моей спиной открывается. Мне страшно даже просто повернуть голову и посмотреть, кто пришел. Я одергиваю юбку, которая и без того была короткой, но сейчас задралась от моей непредвиденной активности. И, так и оставшись на карачках, я медленно поворачиваюсь в сторону пришедшего.

Застыв с пальцами на дверной ручке, на меня смотрит молодой человек. Очень даже молодой. Слава богу! Это кто-то из моих сородичей, кто-то из низших клерков. Как же хорошо, что не кто-то из начальства! Пока я облажалась не максимально.

Молодой человек, так ничего мне и не сказав, все еще стоит у двери. Господи, да как такие красавцы вроде него вообще смеют растрачивать жизнь на работу в офисе? А он очень даже хорош. Черные волосы и голубые глаза. Всю свою жизнь я считала это сочетание самым редким и красивым, что сотворяет природа. Однако то, как он хорош, не дает ему никакого права вот так беззастенчиво меня разглядывать, пока я стою прямо перед ним на коленях и тру пиджаком ковер изо всех сил.

– Ты не можешь просто стоять и пялиться. Ты или помогаешь, или идешь прочь и не смотришь, как я тут корячусь на коленках. Ясно тебе?

Кларк

За семь лет в компании я видел многое. Очень многое. Например, то, как в панике испорченные листы вышвыривались в окно с девятнадцатого этажа. Или то, как рос любовный многоугольник, который мои подчиненные старались безуспешно ото всех скрывать. Или, например, то, как засланные из компании конкурента сотрудники под видом клиентов пытались выкрасть у нас данные. Я видел многое и давно перестал чему-либо удивляться. Но вот чудо, которое прямо сейчас стоит передо мной на карачках, – это создание с небес или из преисподней?

Остроносые черные туфли. Колготки до того тонкие, что их практически не видно. Серо-голубая юбка, плотно облегающая бедра. Чуть примятая белая рубашка, сразу две верхние пуговицы которой расстегнуты. Пальцы с длинным маникюром сжимают пиджак, комплект от юбки, и стараются оттереть им пятно с ковра. А лицо… такое милое, но такое злое.

По глазам видно, как она негодует. Ее состояние близко к безысходности. Бедняжка перепугалась, что испортила ковер. Пряди густых вьющихся светлых волос беспрестанно падают на лицо, и она тщетно пытается их сдуть, пока руки сжимают скрученный пиджак и вытирают въевшееся пятно.

– Ты не можешь просто стоять и пялиться. Ты или помогаешь, или идешь прочь и не смотришь, как я тут корячусь на коленках. Ясно тебе? – прерывает свою деятельность это чудесное создание, чтобы гневно огрызнуться.

Я так поражен дерзостью, что на редкость не знаю, что ответить. Помедлив еще секунду, я засучиваю рукава и принимаюсь помогать девушке, кем бы в нашей компании она ни была. Честно говоря, вообще не припомню ее. Наверное, кто-то из новеньких. Эти новенькие сменяются так часто, до чего же это надоело. Я совсем перестал интересоваться стажерами, а надо бы. Все-таки я возглавляю Бостонский филиал и мне важно, чтобы коллектив был сплоченной командой, а не набором незнакомцев, которых даже нет смысла запоминать – вот настолько быстро они отправляются на поиски других вакансий.

Поднимаю разбросанные листы, наполовину залитые кофе, и раскладываю на столе. Невольно прочитываю содержание одного из абзацев… а потом и другого, и третьего… и ошеломляюсь. Что это вообще за бред? Снова смотрю на девушку, трущую ковер. Она что, совсем не соображала, что пишет? Какая вопиющая глупость! Просматриваю содержание других листов, и там то же самое. Два абзаца нормальных,