Измена. Прощай, ненавижу тебя! - Вера Борисовна Анисимова
Закрываю ладонями лицо, поворачиваюсь на бок и подтягиваю колени к груди. Слезы текут сквозь пальцы. Я не рыдаю. Я не привыкла плакать. Но слезы не остановить. Они лезут сами.
Стук в дверь. Я с трудом поднимаюсь с постели. Открывать не спешу, спрашиваю: «Кто?» и слышу голос Оксаны.
Открываю подруге. Она с ужасом смотрит на меня.
— Маша, кошмар какой. Это из-за Демида, да?
Я киваю.
— Что он сделал? — вырывается у нее, но я молчу.
Губы дрожат, я сдерживаю всхлип и показываю рукой, чтобы она зашла в номер. Не хочу, чтобы нас слышали посторонние.
Мы усаживаемся на кровать, и я выдавливаю ответ.
— Демид изменил мне.
Оксана ругается, а я лишь смотрю на ее возмущенное лицо.
— Он выгнал тебя?
— Нет, сама ушла.
На секунду зависаю. Чувствую, что мне нужно одобрение. Все-таки я осталась без работы, как такового своего имущества у меня нет.
Кто-то назвал бы меня дурой, раз ушла от богатого мужа. Например, моя мама. Уверена, что завтра она позвонит мне и скажет, чтобы я возвращалась к Демиду. Что он любит меня, и что мужчинам на роду написано «гулять» от своих жен.
Но Оксана не такая. Оксана — моя настоящая родственная душа.
— Молодец! И правильно сделала!
4
Оксана заказывает в номер еду и алкоголь. Официант из ресторана, который занимает первый этаж гостиницы, приносит нам большой набор роллов и две бутылки красного.
Мне хочется возразить насчет выпивки, но я не делаю этого. Понимаю, что не смогу наживую, без допинга, рассказать все, что случилось. Слишком больно, слишком сильно кровоточат раны.
Мы начинаем есть и пить. Ксю задает вопрос:
— А как ты узнала?
Я взрываюсь. Меня начинает нести. Я вспоминаю все до мельчайших подробностей. Его лицо, его прижимающиеся бедра, его широкая ладонь на талии, его губы на чужой груди… В глазах слезы и я не сдерживаю их. Плачу, пересказываю, повторяюсь.
Ксю преданно слушает меня, ругается вместе со мной, возмущается. Поддерживает по полной.
Я не могу остановиться. Слова рвутся наружу потоком. Слезы душат, боль сжигает изнутри. Я чуть не кричу, рассказывая, как он трогал ее. Я понимаю, что Ксю слышит меня. Но мне… Мне хочется, чтобы меня услышал весь мир. Чтобы все знали, что со мной стряслось. Почувствовали мою боль.
К полуночи мы начинаем планировать месть. Ну как планировать. Ксю напивается и выдает какие-то безумные идеи одна за другой. Бизнес отжать. Машину испортить. Ее пьяный мозг не останавливается. Генерирует новые вариации. Я киваю, смеюсь, поддакиваю, не имея сил спорить или даже отнекиваться. Слишком устала.
Завтра мы обе не вспомним весь этот пьяный бред.
В глубине души понимаю одно. Никакой мести я не хочу.
Все кончено. Демид больше не мой. Больше не принадлежит мне. Это больно, это тяжело. Но я должна это принять и идти дальше.
Я уверена, что впереди меня ждет что-то хорошее. Хоть что-то. Я непременно устрою свою жизнь. Обязательно это сделаю. У меня все получится.
На утро я просыпаюсь с головной болью. Глаза опухли и реагируют на солнечный свет, что бьет через окно. Я с трудом поворачиваю голову и смотрю на спящую Ксю. Подруга лежит на диванчике в полной отключке. Она выпила больше меня.
Моя вина, что сказать. Я слишком много говорила, а ей приходилось потягивать и слушать.
Какое-то время смотрю в потолок, шевелю телом, потягиваюсь. Затем беру телефон. Полдень. Мне вдруг стало смешно. В это время я должна была сидеть в самолете рядом с Демидом и лететь на острова. Вместо этого я в номере с подругой.
Ох, судьба, не предвидеть твоих поворотов.
Сажусь, поправляю на себе блузку. Ткань в заломах после сна. Мы с Ксю не раздевались. Так и упали спать.
Я окидываю взглядом номер. Еда, бокалы, мой чемодан и качаю головой. Здравствуй, новая жизнь.
Телефон начинает вибрировать. «Мама» — светится надпись.
Вот и началось…
Отвечаю на звонок.
— Мария, что ты наделала? — раздается грозный голос матери. Она не здоровается, она говорит так, будто я крупно облажалась.
— Что наделала?
— Как ты могла уйти от Демида?
Ну вот, что и требовалось доказать. Мама приняла его сторону.
— Так и смогла. Он изменил мне.
— И что? Это мужчины. Им на роду написано. Ты должна вернуться к нему.
— Я ничего не должна. И возвращаться не буду.
— Что значит «не буду»? Это ты виновата, Мария! И только ты. Демид хороший. Богатый, красивый, ты за ним как за каменной стеной. Вон смотри, какую он подарил тебе такую шикарную поездку, а ты? Взяла и ушла. Дура! Ради меня мужчины так никогда не старались.
Так звучит женская обида и зависть. И хоть, по идее, мы с ней самые близкие люди, мать и дочь, но она не понимает меня. Не хочет понимать. Потому что на самом деле близкими мы никогда не были.
Я была лишним грузом для матери. Довеском. Случайностью. Ошибкой. Вечно мешалась строить ей отношения, карьеру, заводить друзей и развлекаться. Даже сейчас ее голос звучит, как будто я мешаюсь. Ворвалась в ее жизнь с какой-то незначительной проблемой и отнимаю «драгоценное время, силы и красоту». Так она всегда говорила мне.
— Я уже подумала, — кладу трубку.
5
В ушах все еще стоит зычный мамин голос, пока я пытаюсь привести себя в порядок. Иду в ванную комнату, раздеваюсь, и не смотря на себя в зеркало, становлюсь под душ.
Мария, что ты наделала?
Это мужчины. Им на роду написано.
Демид хороший.
Мама винит