Ресторанчик «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

После нее уже Аманда загорелась идеей вырастить в саду что-то новое. Она тогда только переехала жить к бабушке, и ей отчаянно требовалось какое-то занятие, чтобы не сойти с ума из-за бесследного исчезновения родителей. Она решила начать с малого – посадила мяту, розмарин и чабрец. Аманда подошла к делу со всей серьезностью: изучила статьи, купила все необходимое в магазине для садовничества, измеряла влажность земли и даже создавала искусственный свет, когда наступали пасмурные дни. Но результат оказался таким же, как и всегда, – их сад давал жизнь только тыкве и ничему иному.

Вместо того, чтобы продавать тыкву за бесценок, бабушка сделала ее «фишкой» закусочной, как выразился внук Уилсонов.

Аманда присела рядом с девочкой на корточки и согласилась:

– Да, это правда. Тыква – наша гордость. Но у нас большое меню, и, если ты хочешь на завтрак что-то более привычное, мы с радостью приготовим.

Патрисия, подмигнув внучке, добавила:

– Здесь просто волшебно готовят, даже дедушка Фред, который никогда не любил тыкву, стал ее фанатом!

Фред гордо поднял подбородок и улыбнулся:

– Чистая правда! Ваша бабушка много лет пыталась накормить меня овощами, но это получилось только у Аманды и ее бабушки. У них золотые руки. Скажу по секрету: здесь даже брокколи готовят так, что пальчики оближешь.

Девочка, по-прежнему недовольно смотревшая на меню, вдруг заулыбалась, видимо заинтересовавшись.

– А у вас есть что-то с тыквой и шоколадом? – хитро спросила она.

– Конечно! – ответила Аманда, радуясь смене настроения. – У нас есть шоколадный торт с тыквенным кремом. Звучит странно, но поверь, это восхитительно!

Мальчик, наклонившись к сестре, шепнул:

– Может, попробуем? А то каждый день одно и то же. Тебя еще не тошнит от каши и хлопьев с молоком?

Родители напомнили им:

– Сладкое нужно есть после еды, а не вместо.

Внучка Уилсонов снова сморщила носик, а ее плечики поникли. Аманда подалась вперед и заговорщическим тоном предложила:

– А хочешь секретное блюдо?

– Какое? – подвинулась к ней девочка.

– Ну, какое же оно тогда секретное, если расскажу? – пожала плечами Аманда. – Но есть у этого блюда маленький секретик, которым я могу с тобой поделиться. Хочешь его узнать?

Девочка закивала, и ее глаза заинтересованно округлились. Аманда довольно улыбнулась: этот трюк она провернула уже не с одним ребенком.

– Только стоит блюдо съесть, как на дне тарелки проявится сюрприз, – заговорила кривыми стихами Аманда. – Но получить его можно, только если все-все съесть, без жульничества. Будешь такое?

– Буду, – согласилась она.

Аманда выпрямилась:

– Ваш завтрак будет готов в течение двадцати минут.

Скрывшись на кухне, она застала бабушку за просеиванием муки для тыквенных кексов с творожным сыром. Их предложила ввести в меню Николь, с детства увлеченная кулинарией. Неудивительно, что после школы она пошла в колледж Лостшира на кулинарное искусство. Николь утверждала, что готовка – искусство ничуть не меньшее, чем живопись или скульптура. Потому-то бабушка и взяла ее на работу в ресторанчик. Она всегда ценила тех, кто горит своим делом, а не просто механически выполняет задачи.

– Код розовый, – оповестила Аманда.

Бабушка удивленно вздернула брови и отложила сито в сторону:

– У нас объявилась нехочуха-малоежка? Ну надо же, давно такого не было! Кто это к нам пришел?

– К Уилсонам приехал сын с семьей. Мальчик открыт для всего нового, а вот девочка – маленькая привереда.

Бабушка, доставая яйца из холодильника, по-доброму усмехнулась:

– С девочками всегда так. Тебя тоже в детстве было настоящим испытанием чем-то накормить. Но розовую яичницу…

– …любят все девочки, – закончила с улыбкой Аманда.

Эту идею подсказала бабушке сама Аманда несколько лет назад. Для девочек у них у них был разработан «Код розовый», по которому они готовили розовую яичницу-глазунью с ветчиной и выкладывали на тарелку с картинкой-сюрпризом. Над аналогом для мальчиков пришлось потрудиться и перепробовать различные вариации яичницы. Лишь спустя полтора месяца проб и ошибок они с бабушкой вывели «Код синий» – синюю яичницу-глазунью с овощами, которая напоминала космос. К каждой такой яичнице – будь то розовая или синяя – шли ломтики тыквенного хлеба, поджаренного на гриле.

Когда розовая яичница для внучки Уилсонов была готова, Аманда переложила ее на тарелку с сердечком. В качестве сюрприза к ней прилагалась большая меренга в форме сердца на палочке. В том, что девочка доберется до приза, Аманда не сомневалась: еще ни один ребенок не отпихнул от себя тарелку с их авторской яичницей.

Аманда сгрузила тарелки сразу на несколько подносов – для Уилсонов и для Джонсов. Спохватившись, она обильно залила взбитыми сливками скрэмбл с сыром и тыквой для Дженнифер. Подумав, украсила горку сливок листиком мяты и несколькими виноградинами. Специфично, но Дженнифер должна оценить.

После завтрака в закусочной наступало временное затишье. В это время в зале были заняты один-два столика, и Аманда либо подменяла бабушку на кухне, либо занималась кассой, инвентаризацией, мыла окна или выполняла мелкие поручения. Сегодня она натирала до блеска вывеску и чистила крыльцо от засохшей после обильных дождей грязи.

Закончив, уже хотела спуститься со стремянки, как ее взгляд остановился на старом фонаре в форме тыквы, который украшал вход в закусочную и привлекал внимание посетителей вот уже много лет. Он появился задолго до рождения Аманды – еще в то время, когда на втором этаже Фелтрамы сдавали комнаты, а сами жили на мансарде.

Пожалуй, его тоже стоило протереть, хотя вряд ли он станет от этого лучше. Фонарь давно потускнел, тыквенный хвостик был отколот, а на его поверхности проступали едва заметные трещинки. Яркий оранжевый цвет давно выцвел, и теперь фонарь больше напоминал незрелый патиссон. Тем не менее, бабушка ни в какую не хотела его снимать или менять, несмотря на такой потрепанный вид.

– Это не просто фонарь, – всегда говорила она, глядя на него не то с нежностью, не то с ностальгической грустью. – Это часть истории.

Аманда понимающе кивала, заканчивая за бабушку:

– А без истории не построить светлое будущее.

Протирая фонарь от мыльных разводов и вглядываясь в потертые очертания, Аманда вспомнила, как бабушка завязывала на том, что осталось от хвостика, яркую ленту на всевозможные праздники и ласково ворковала при этом, словно разговаривая с фонарем. Она задумчиво прошлась тряпкой по пузатому рельефному боку, внезапно осознав, что фонарь «отмечал» вместе с ними каждый праздник, как настоящий член семьи. Бабушка всегда с большим трепетом цеплялась за старые вещи, как за друзей, чьим общением дорожишь. Наверняка фонарь теплил в себе много хороших воспоминаний, если она так к нему относилась.

Аманда закусила губу, гадая, как вернуть фонарю прежний лоск и порадовать бабушку, раз тот был не только символом закусочной, но и едва ли не частью их семьи.

Или того, что от нее осталось.