Всего одна ночь (СИ) - Лия Султан

позвонила мама и сообщила, что Инна родила раньше срока. Это был мальчик и у меня до боли сжалось сердце от мысли, что он мог бы быть моим, если бы мы вступили в протокол. Я так давно хотела детей, так долго шла к своей цели, сделала пять неудачных ЭКО и выплакала море слез. Но моя чрево отторгало детеей, заставляя чувствовать меня неполноценной.

Вся моя удачная командировка забылась в одночасье, настроение резко испортилось. Но вместо того, чтобы рыдать в номере, я пошла в ресторанчик при гостинице и заказала себе бокал вина. Устроившись в дальнем углу за круглым столиком у окна, я смотрела на ночной город, красиво подсвеченные старинные белые дома, людей и черные кэбы, пролетающие мимо. С неба падал мокрый снег, напоминающий о доме и настоящих алматинских зимах.

— Скучаете? — спокойно и негромко спросил мой земляк, заставив обратить на себя внимание.

— Я завтра улетаю. Решила расслабиться, — повела плечом и прошлась взглядом по нему. Темно-серый костюм, рубашка без галстука. В тот момент он показался мне красивым.

— Одна?

— Люблю одиночество.

Со мной внезапно что-то случилось. Наверное, вино вскружило голову и раскрепостило. А может, всему виной внимательный, заинтересованный, глубокий взгляд. Или же это чарующая атмосфера зимней, снежной ночи сыграла свою роль. Мягкий свет свечи в центре столика играл на бокале. Склонив голову, с легкой улыбкой я медленно подняла его. Длинные пальцы обвивали ножку со всем изяществом, на которое я вообще была способна. Плавно, почти лениво коснувшись губами края, я сделала маленький глоток и закрыла на мгновение глаза, смакуя не только терпкий вкус вина, но и сам момент. Я знала, что он все еще стоит и смотрит, и мне начала нравиться эта игра.

“А будь, что будет, — подумала я тогда. Я живу один раз, мне плевать на все”.

Мы вошли в номер молча. Между нами уже всё было сказано — глазами, жестами, тем, как он скользнул пальцами по моей кисти, когда мы сидели за столиком. Тем, как я задержала взгляд на его губах и потом не отвела его, пока он закрывал счет за свой виски и мое вино.

А потом был лифт, где мы впервые отпустили себя, когда металлические двери бесшумно закрылись, отрезав нас от остального мира. Узкое пространство, двое незнакомцев, которые ничего друг другу не обещали, но как мотыльки потянулись к свету.

— Всего один раз, — прошептала я, прижавшись спиной к холодной стенке. — Да, я понял, — его голос звучал ниже обычного. Хрипловатый. Теплый.

Мы стояли почти вплотную, слушая дыхание и биение сердец друг друга. Лифт поехал наверх, но мир будто замер. Его пальцы едва ощутимо коснулись моей руки. Он шагнул ближе и в следующую секунду все мои принципы, все мои крепости разрушились, потому что обняв меня за талию, он поцеловал жадно — так, как даже бывший муж не целовал.

Вцепившись в лацканы его пиджака, я отвечала ему и постанывала, когда теплый язык проник глубже. Спустя несколько секунд лифт легонько дернулся на другом этаже и двери открылись. Опешив, мы отстранились друг от друга, но к счастью, никого не было. Амир повернулся и нажал на кнопку и через мгновение кабинка вновь взмыла к небесам.

Как только за нами закрылась дверь номера, я поняла — назад дороги нет. Я не собиралась сбегать, я так хотела немного тепла, немного любви, что плюнула на все свои принципы и на приличия. Я же была хорошей девочкой, которая вышла замуж за правильного парня нетронутой, чистой, полной надежд. Но человек, которого я любила, этого не оценил.

В комнате царил полумрак. Свет с улицы пробивался сквозь занавески, ложась серебром на кровать, пол и наши силуэты.

— Дрожишь. Боишься меня? — его голос был низким, глубоким. — Боялась бы, вышла еще на своем этаже.

Наверное, это прозвучало дерзко. Амир подошёл вплотную и не стал тянуть. Его рука легла на мою шею, а губы сразу нашли мой рот. Поцелуй был глубоким, голодным, немного грубым, но мне дико нравилось то, что он делал.

Прижав меня к стене, он сжал пальцами талию, а я тихо застонала в ответ, чувствуя такое сильное влечение к нему, что сама себя не узнавала.

Его ладони были везде — на бедрах, животе, груди, в волосах. Секунда и он развернул меня спиной к себе и осторожно убрал длинные волосы на плечо. Пальцы нашли тонкую застежку платья на спине. Он торопился и бегунок быстро ему подчинился. Ткань сползла с моих плеч — сначала с одного, затем с другого. Он помог мне освободить руки из длинных рукавов и после теплыми подушечками пальцев пробежался по позвонкам.

— У тебя такая нежная кожа, — этот хриплый шепот на ухо я буду еще долго вспоминать.

— Спасибо, — вздохнула я и развернулась к нему.

Платье скользнуло вниз по талии, по бедрам, и беззвучно упало на пол, образовав у её ног мягкий черный водоворот. Я осталась в черном нижнем белье, колготках и ботильонах, а вот он был еще одет, но скользнув по мне взглядом, скинул с себя пиджак и начал быстро расстегивать рубашку.

Кровать была широкая, чужая, но в тот момент стала нашей общей территорией. Амир включил ночник, сказав, что хочет меня видеть и взял из выдвижного ящика синий шуршащий квадратик — некоторые отели их оставляют в номерах. Кажется, я смутилась и покраснела, глядя на то, как он раскатывает презерватив по внушительной длине. Заметив мой румянец, мужчина усмехнулся.

— Только не говори, что ты девственница.

— Нет, — тихо посмеялась. — Я разведенка.

— Никогда не думал, что это скажу, но это отлично.

Накрыв меня своим телом, Амир посмотрел в глаза, словно желая запомнить мои черты, а затем поцеловал.

Его губы и язык скользили по моей коже, вызывая дрожь, стоны, трепет. Я извивалась под ним, гладила по волосам, растворялась в каждом касании — влажном, уверенном, жадном.

Когда Амир вошёл в меня, я вдруг вскрикнула от резкого, сладкого ощущения наполненности. Боли не было, нет. Просто напряжение, что копилось между ними, наконец сорвалось.

— Все хорошо? — смутился он

— Да, — посмотрела на него в упор, водя кончиками пальцев по его острым скулам.

Он двигался уверенно, но поначалу не спешил, давая мне возможность привыкнуть. И это было волшебно. Затем толчки стали быстрее и даже грубее.

Я полностью себя отпустила. Царапала ногтями его спину, тянулась навстречу, гладила черные, жесткие волосы на груди. Когда он сменил позу, выпрямился и вошел