Всё, что осталось за кадром (СИ) - Лия Султан
Мы с Леркой встали напротив друг друга и начали раскачиваться, всё выше и выше. Сначала неуверенно, потом набирая размах. Ветер свистел в ушах, трепал волосы по всему лицу. Я зажмурилась, откинула голову и подставила лицо под лучи солнца. Смеялась беззаботно, легко, испытывая чистое, детское счастье. Но когда я, запыхавшись, открыла глаза, мой взгляд сам собой упал вниз, к низкой деревянной изгороди.
Там стоял Артур Миллер, в которого я уже была тайно влюблена и тщательно скрывала это. Рядом с ним был кто-то из операторов, они курили и о чём-то говорили. Но Артур не слушал. Он смотрел на меня. Прямо, не отрываясь. Сигарета замерла у его губ, и даже с этого расстояния я видела, что привычная насмешливая ухмылка сошла с его лица, оставив его серьёзным, почти суровым. Он не улыбался. Он просто смотрел на меня сильным взглядом.
И я замерла. Я всё так же качалась туда-сюда, но уже не чувствовала того головокружительного веселья. Теперь это было что-то другое. Опасное. Щёки мои пылали, уже не от ветра, а от этого испепеляющего внимания. Я не могла отвести глаз, а он не прекращал смотреть.
Потом Лера попросила остановиться — ей захотелось в туалет. Она спрыгнула, а Артур бросил сигарету и, воспользовавшись заминкой, прыгнул на доску, пошутив, что и так качает Мару на эмоциональных качелях в редакции, покачает и здесь. Он впервые шутил, наверное, потому что ему тогда пиво ударило в голову.
Качели взвыли от новой нагрузки, но Артур уже уверенно стоял на доске, поймав ритм. Лера, крикнув «потом найдёмся!», убежала в сторону корпусов.
И мы начали раскачиваться. Но теперь всё было иначе. Раньше это походило на беззаботное веселье, а теперь стало испытанием на прочность. Он раскачивал нас мощными толчками, и я не могла не смотреть, как под тканью его футболки играют мышцы. Каждое движение было отлажено и полно скрытой силы. Казалось, он вкладывал в каждый толчок всю свою энергию, всю ту строгость, с которой правил мои тексты.
Ветер снова завывал, но теперь он приносил запах его парфюма — лёгкий, древесный, свежий, знакомый. Я стояла, вцепившись в верёвки, и чувствовала, как с каждым взлётом моё сердце совершает прыжок в пропасть.
И он не сводил с меня глаз. Его взгляд был тяжёлым и пристальным. Он не улыбался, не шутил больше. Он просто смотрел на меня не как на неуклюжего репортёра, а как на кого-то совсем другого.
— Хватит, — наконец выдохнула я. — Остановитесь, пожалуйста.
Он перестал раскачивать качелю и потянул на себя верёвки со всей силы. Качели со скрипом замерли. Я, не глядя на него, спрыгнула с доски и, не говоря ни слова, пошла вверх по тропинке, в сторону густого леса. Ноги были ватными, в ушах звенело.
— Акмарал! — он назвал меня полным именем, которое я не использовала. Все звали меня Марой. Я обернулась. Он стоял у качелей, его лицо было серьёзным, напряжённым. — Я тебя обидел?
В его тоне прозвучала редкая неуверенность. Та самая, которую он никогда не позволял себе на работе.
«Обидел? — пронеслось в голове. — Ты сейчас перевернул во мне всё с ног на голову».
— Нет, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё в порядке. Просто… нужно перевести дух.
И, не дожидаясь ответа, я снова повернулась и зашагала прочь, в спасительную тень сосен. Мне нужно было остаться одной. Остыть. Заставить отступить ту странную, тёплую волну, что накатила на меня нежданно-негаданно.
Ноги сами несли меня по тропинке, пока я не уперлась в огромную, древнюю сосну. Я привалилась к её шершавому стволу, запрокинув голову и приложив ладонь к груди.
«Что это было? Что это вообще было? Неужели он понял, что я влюблена?» — стучало в висках.
Артур, мой строгий, временами жестокий редактор, смотрел на меня как на женщину. Но вместо того чтобы испугаться, я чувствовала лишь пьянящее, головокружительное возбуждение.
Внезапно за спиной хрустнула ветка. Я резко обернулась, сердце ушло в пятки.
Из темноты возник он.
— Ты точно в порядке? — спросил он. Его голос звучал глубже и тише, чем обычно.
— Да, спасибо, — выдохнула я, пригвождённая к дереву, как к единственной опоре. — Зачем вы пошли за мной? Я же просила…
Он медленно, не спеша, обошёл меня полукругом и встал напротив.
— Пришёл убедиться, что с тобой всё нормально.
— А-а-а, ясно, — прошептала я. — Да, всё хорошо.
В висках бешено стучало. Разум кричал: «Беги, глупая!» Но ноги будто вросли в землю. Я не могла сдвинуться с места, заворожённая его близостью, напряжённой тишиной, висящей между нами. Его лицо было серьёзным, почти суровым, но в глазах плясали чертики — те самые, что он так тщательно скрывал на работе.
И вдруг он сделал шаг. Один решительный шаг, сокративший дистанцию до нуля. Не говоря больше ни слова, Артур взял моё лицо в свои большие, тёплые ладони. Его пальцы обжигали. Да-да, те самые пальцы, которые обычно листали мои «х*евые» распечатки. Его прикосновение было на удивление нежным.
А потом он поцеловал меня. Твёрдо, властно, но в то же время бесконечно нежно, сладко.
И я ответила. Мой разум отключился, уступив место чувствам, которые копились все эти месяцы. Я обняла его, прижалась к его сильному телу, гладила ладонями, ощущая каждую мышцу его спины под футболкой. Я забыла, что он мой босс. Забыла про всё на свете. Был только этот миг, его губы и его руки, которые теперь обнимали меня так крепко, будто боялись отпустить.
Мне было двадцать. Ему — двадцать семь. И в тот момент начался наш страстный и совершенно непредсказуемый роман, который все обсуждали, перемывали мне косточки, называли за глаза “протеже” Миллера. Спустя три месяца мы поженились.
Глава 3. Может сделаем вид, будто мы не знакомы?
Тишина, словно острые бритвы
В полумраке такси начинаются титры
Может сделаем вид, будто мы не знакомы?
Отмотаем назад, прямо в ту невесомость
Вельвет, “Здесь никто не живет”
Я сижу в своём кабинете, уткнувшись в монитор, где открыта версткой сегодняшнего выпуска. Правки незначительные — поменять порядок сюжетов, убрать одно слишком пафосное слово в подводке. Я с почти мазохистским удовольствием погружаюсь в эту рутину.