Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас

Мэтью стоит в дверном проеме, в одной руке держа свой чемодан, в другой – пакет с вином и луком. Дождь капает с его коротко и аккуратно подстриженных волос.

– Ты слышал, как я тебя звала?

– Нет, извини, я был в машине, ждал, пока дождь перестанет. А он так и не перестал. Боже, как там мокро! Ты меня звала? А что ты хотела?

Я делаю глубокий вдох.

– Папа…

– Ой, да? И где же он? Жду с нетерпением, когда мы познакомимся. – Он смотрит по сторонам, потом опускает взгляд и рассматривает подошву своих элегантных туфель. Уголки его рта опускаются. – Похоже, я наступил на что-то… неприятное.

Туфли Мэтью – последнее, о чем я сейчас думаю.

– Сепсис, – объясняет врач. – Хорошо, что вы привезли его вовремя. Если бы он дольше оставался без присмотра, все было бы намного серьезнее. А так нам повезло.

Я в шоке, и мысли о том, что могло бы произойти, мечутся в моей голове, обгоняют друг друга, как на американских горках. Что, если бы я не приехала вовремя? Что, если бы я не приехала в эти выходные? Что, если бы никто его не нашел?

– Поправится он не скоро. Уйдет много времени, прежде чем его силы восстановятся. У него может быть плохой аппетит, но вы должны следить, чтобы он ел.

Я киваю.

– Пару дней он побудет в больнице – мы посмотрим, как пойдут дела. Как только ему станет лучше, отправим его домой.

– Слышишь, папа? – Я сжимаю его руку. – Ты скоро будешь дома. Снова на ферме.

Он открывает глаза и устало кивает.

– Только один вопрос: как он подхватил сепсис? И может ли это случиться снова?

Врач указывает на повязку на папиной руке.

– Похоже, из-за этого. Порез. Причиной могло стать что угодно: ржавый нож, кусок забора. С фермерами такое часто бывает: они привыкли к небольшим травмам и обычно не обращаются к врачу. Но если порез не обработать как следует, может развиться сепсис.

Я представляю папу, который трудится в саду и не замечает, как порезался. Наклонившись, целую его в лоб – горячий, будто у него температура.

– Она спадет, когда подействуют антибиотики.

– Спасибо. Большое спасибо, – говорю я молодому врачу.

– Не за что. Мы здесь как раз для этого, – отвечает он. У него усталый взгляд. Может быть, отработал долгую смену.

* * *

От долгого сидения на неудобном стуле в зале ожидания у меня затекла спина. Я оставляю папу спать в теплой палате под тонкими одеялами. Медсестры заверяют, что позвонят, если что-то изменится. Я благодарю их и направляюсь к стойке регистрации. Медсестра, везущая пациента на каталке, улыбается мне. Я придерживаю для нее дверь, она благодарит. Кажется, мы вместе учились в школе. Но мысль о ней тут же уходит. Я могу думать только о папе. В голове снова и снова крутятся слова врача: хорошо, что вы привезли его вовремя.

А если бы я не успела?

* * *

Я сажусь в машину, где Мэтью продремал большую часть вечера. Все кажется немного нереальным. Он поглаживает меня по коленке.

На ферму возвращаемся молча. Я думаю только о том, каким бледным и беспомощным выглядел папа в больнице. Совсем не похож на того крепкого, сильного фермера, каким я обычно его представляю.

Я выхожу из машины и приоткрываю ворота, чтобы Мэтью мог проехать, закрываю, сажусь обратно. Он подводит авто к нашему фермерскому домику с красной дверью, смотрит на него сквозь лобовое стекло.

– Знаешь, мы могли бы на ночь снять отель. Какой-нибудь… пороскошнее. Пусть тебя побалуют. Ты это заслужила, учитывая, в каком шоке ты была, увидев отца в таком состоянии. К тому же сейчас гости для него – дополнительная нагрузка.

Я смотрю на него и не понимаю, правильно ли расслышала все слова.

– Я не гость, Мэтью. Это мой дом, и у моего отца сепсис. Мне нужно быть рядом с ним, как только его выпишут из больницы.

– Да, конечно. Но если что, я не прочь остановиться в отеле. Просто чтобы не мешать.

– В городе есть только один паб, где сдают комнаты, и я бы не назвала их роскошными. Если честно, я даже не уверена, что их до сих пор можно арендовать. – Я задумываюсь о том, что надлежит сделать. – Нужно остаться дома на ночь или две. Посмотреть, как там животные. Выяснить, где Оуэн. В конце концов, он же управляющий фермой. Почему он не помог папе?

– Конечно, тебе нужно все уладить. Я всегда могу вернуться, когда твоему отцу станет лучше. Просто сейчас не самое подходящее время. Не хочу еще больше его волновать, – он усмехается, – прося руки его дочери!

Я улыбаюсь в ответ, но мне совсем не весело. Я очень переживаю и очень устала. Я смотрю на дом, которому требуется внимание. Как и всему остальному.

– Так мило с твоей стороны… Может быть, пока не стоит рассказывать ему все наши новости? О новой работе и обо всем остальном, о переезде через Атлантику… – Я кладу руку ему на плечо. – Ты же понимаешь. Пока все немного не уладится. Пока ему не станет лучше.

Мне не хочется перегружать папу информацией о новой работе, новой стране, помолвке. Я чувствую потребность защитить его от новостей, и эта потребность меня пугает. Может быть, это я ими перегружена? Но почему? Ведь папа всегда желал мне именно этого. Выбраться из дома, увидеть мир, встретить человека, с которым можно разделить жизненный путь. И я встретила такого человека. Мэтью идеально мне подходит, и я готова сделать новый шаг.

Он кивает мне.

– Конечно, я все понимаю. Но я могу уйти в любой момент. Как я уже говорил, я не хочу мешать.

– Мне нужно знать, что с папой все будет в порядке, когда… или если…

– Когда, – уверенно поправляет Мэтью.

– Когда я приму предложение о работе и перееду в Штаты. Мне хочется, чтобы он тоже переехал, но я понимаю – ферму он не оставит. Он ее любит.

На миг мне кажется, что я слышу вздох Мэтью. Я резко поворачиваюсь к нему, смеюсь и вместе с тем хмурюсь.

– Что это – вздох облегчения?

– Нет-нет… Боже мой, нет. Я просто устал. А ты, наверное, совсем измотана. Давай зайдем в дом. – Он открывает дверь машины.

* * *

Собаки сидят в холодной кухне и ведут себя тише, намного тише. Я глажу их, называю ласковыми прозвищами, раздаю рождественские лакомства –