В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

Закончив вечер на тёплой ноте, мы разошлись по спальням. Перед самым сном я заглянув к бабуле, тихо пробурчала:

— И, кстати, никакая Турция не отменяется. Я надеюсь, ты выбрала себе шляпку, платье и много всего ещё на этот отпуск?

— Ох, Майя, — сдвинув ночную маску на лоб, произнесла Акулина Арнольдовна и всплеснула руками. — Сдалась тебе эта Турция. Самой не на что будет жить.

— Бабуль, прекращай, — улыбнулась и послала ей воздушный поцелуй.

А утром случилось знаменательное событие. Я стоя с видом энтомолога-любителя над аквариумом Кеши, пыталась рассмотреть, что же моя черепаха нашла в углу. Судя по интенсивности, с которой он там копошился — клад. Но я подозревала говно. Лера заглянула в мой кабинет и охнула.

— Проснулся?

— Ага. Видимо, всё-таки действительно досветка влияла, — быстро протараторила я, вытаскивая Иннокентия из аквариума и двигаясь в сторону ванной комнаты для того, чтобы искупать его.

А Лера сноровисто залезла в аквариум и быстро почистила его.

Бабуля увидев такие телодвижения возле черепахи, вздохнула и произнесла:

— Вот опять все вокруг одного мужика носятся. Майя, ну ты его хоть в морду уже целовать прекрати.

— Я просто перепугалась и думала, что он меня покинул, — заключила я холодно и, забрав из кухни салат, направилась обратно в свой кабинет.

Поскольку сегодня был выходной день и я не планировала никуда дальше квартиры бабули выбираться, и завтракали мы в состоянии блаженной неги — когда и варенье было на тостах, и немного овсянки на молоке.

— И вообще Майя, я так думаю, что мы ещё первый сезон с молочным мужем не досмотрели, а здесь у нас уже новый наклёвывается. Однако ты прекрасная рыбачка.

Я махнула рукой.

— Ничего подобного. Я просто достаточно общительная женщина.

Лера сузила глаза.

— Это так вы общались, что...

— Давайте, не надо об этом. Мы, по-моему, уже сошлись на том, что у меня началась менопауза.

Бабуля закатила глаза и фыркнула.

— Лучше поздняя беременность, чем ранняя менопауза.

— Такое чувство, как будто бы я у тебя приёмная.

Бабуль фыркнула и улыбнулась.

А в следующий момент у Леры завибрировал мобильник. Она нахмурившись, подняла трубку. Судя по её лицу, ей говорили что-то неприятное и однозначно не жизнеутверждающее. А когда, видимо, в монологе с той стороны случилась заминка, Лера отвела мобильник от уха и одними губами шепнула:

— Папа в больнице. Сердечный приступ.

* * *

В которой здравый смысл проигрывает жалостливости и материнским чувствам.

Мы с бабулей посмотрели друг на друга и у обеих глаза стали, как пятирублёвые монеты. Лера облизала губы и дрожащим голосом продолжила в трубку:

— Да, да, я поняла. Хорошо.

Отложив мобильник, она сосредоточенно всмотрелась в наши лица.

— Вы представляете, ночью случилось.

Акулина Арнольдовна тяжело вздохнула:

— Я ставлю на то, что Яша доигрался со своей виагрой и его-таки накрыл сердечный приступ. Именно из-за этого. А не из-за того, что он теряет самую чудесную женщину в своей жизни.

— Да, я тоже ставлю на виагру, — тихо поддакнула я и потёрла между бровей там, где обычно начиналась мигрень.

Лера вздохнула.

— Ну, вы-то понятно. Ладно, сидите, а я съезжу, проверю его, что ли. Да мне потом ещё Марку надо отзвониться, рассказать, как отец.

Мы с Акулиной Арнольдовной посмотрели друг на друга с тем самым пониманием, о котором обычно говорят, что достаточно ментальной связи, и, встав из-за стола, пошли тоже собираться.

Нет, я к Яше ехать не собиралась. Во-первых, подозревала, потому что он тот ещё актёр погорелого театра. А во-вторых, вот со мной нельзя спорить — в споре я даже если пойму, что не права, буду продолжать спорить для того, чтобы просто бесить. А ему сейчас, если это действительно сердечный приступ, только споров со мной не хватало для полной картины.

Лера нервничала. Всё-таки был отец. Несмотря на то, что муж изменник, но Яша был неплохим отцом. По крайней мере, не тем, который вёл себя как-то по-идиотски. Да, косяк, конечно, с пощёчиной по губам был, но в остальном он старался придерживаться того поведения, которое я желала. Поэтому в принципе дрессуре он поддавался неплохо. Так что у Леры каких-то особо сильно травм с детства не осталось. Ну, может быть, разбитые коленки.

— И что я ему должна буду сказать? — спросила Лера, сидя в машине.

Акулина Арнольдовна взмахнула рукой. Тяжёлые ободки браслетов стукнулись друг о друга и бабуля медленно протянула:

— Скажи, что ты всё понимаешь и будешь беречь его подарки до конца своих дней.

— Бабуль, а вот, кстати, — взмахнула я рукой, успев переключиться на большую скорость. — Я ему, между прочим, говорила про завещание. Я ему намекала на то, что в его возрасте такие шутки с виагрой уже не прокатывают.

Лера вылезла между двумя передними сиденьями и вскинула брови, намекая мне, что ей нужны подробности.

— А он приехал ко мне как-то на работу и решил подарить мне то, что я и так получу в разводе. Ну, я ему и сказала, что если бы он мне подарил завещание, в котором всё отписывалось мне и детям, возможно, сменила бы гнев на милость. Но буквально на полчаса.

Лера тяжело вздохнула.

— Я понять не могу, у папы же никогда не было проблем со здоровьем.

— Я тоже понять не могу. Поэтому у меня ставка на то, что он таким образом пытается либо разжалобить нас, либо напугать своих партнёров. А если ещё взять в расчёт то, что его чудесная распрекрасная любовница — племянница Михаила Таволгина, то всё в этой истории ложится в идеальную картинку.

Лера охнула и откинулась на спинку сиденья.

— Нет, ну не поехать-то я тоже не могла, — заключила дочь и Акулина Арнольдовна кивнула.

— Каким бы ни был отец, в минуты горя и проблем надо принести ему стакан с водой.

Я перевела взгляд на бабушку и фыркнула.

— Ну, а что ты… что ты там фырчишь?

— Я больше чем уверена, что у Яши примерно такая логика и существовала: что он детей делает для того, чтобы ему в старости стакан подносили.

Когда мы оказались у больницы, я клятвенно себе пообещала, что не буду шутить. Хотя, зная свой характер, надо было договариваться с собственным сарказмом о том, что я не буду хамить. Но это пришло ко мне намного позже.

Лера поднялась на этаж, прошла в палату, а мы с Акулиной Арнольдовной остановились возле небольшого зимнего сада и перемывали кости Яше,