После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева
— До тебя не дозвониться, Давид.
— Значит, занят.
— Не кричи на мать!
— Вы что сговорились, а?
Смотрит на них и на меня. Как будто я с ними.
— Бл*т*, у меня завтра открытие кафе. А у вас что массовый гормональный сбой?
Мы втроем замираем и смотрим на него.
А я-то причем?!
— Мы с Лилей хотим помочь…
— Я просил о помощи? Вот ты думаешь, что без вас я не справлюсь? Ты, — ладонью в сторону матери, — со своими советами. Не хотел обижать, поэтому сглаживал. Тебе что, — кивает Лилечке, — ближе кофе не нашла где попить.
Да! Так им.
— Ты, — ладонью рубит по воздуху, — вообще…
— А я что? — пожимаю плечами.
— Ты что? Это ты меня спрашиваешь, ты что? Ты когда мне про детей собиралась сказать, а? Или никогда?
Глава 30. Давид
Бар гудит ровным фоном. Где-то стук стаканов о дерево, смех из-за соседнего столика. На столе у нас простая закуска, горьковато-сладкие напитки обжигают горло, но расслабляют.
— Ну, рассказывай, как живешь. Как мать?
Я откидываюсь на спинку стула, Саня сидит чуть облокотившись на стол. Служба въелась в осанку, в прищур, в привычку смотреть по сторонам.
— Как живу… Вернулись недавно. Купил тут квартиру в новом районе. Открываю кафе. У матери ноги больные, она инвалид, в коляске теперь.
— С ней не живешь?
— Она со всем справляется отлично, утром и вечером к ней сиделка приходит помочь.
— Мои тоже все кряхтят что тяжело, а сами потом сажают еще двадцать грядок, три парника. Бороться и переубедить бесполезно.
— Сами такими же будем.
— Тьфу-тьфу-тьфу. А Таисия как?
— Мы же развелись с ней тогда, потом я уехал.
— Да? Как так-то? Вроде нормальная девчонка была. Или изменила?
— Нет, — выдыхаю. — Не изменила. Мы тогда так… сцепились, поссорились. Мать, болезнь, переезд… Короче, не выдержали. Развелись.
Я стискиваю стакан пальцами и делаю глоток.
— Жалеешь?
Киваю головой.
— Сейчас встретил ее, пригласил в мое кафе поработать. Каждый день хожу и ругаю себя, что тогда отпустил.
— Так а в чем проблема?
— Теперь она вроде как замужем.
— Так вроде как или замужем? Какая-то неуверенность у тебя в голосе, Дава, — смеется.
— Да потому что она говорит, что есть, а я его никогда не встречал, хотя мы в одном дворе живем. Не видел его на площадке с детьми. А когда у них спрашиваю про папу что-то, они смотрят на меня как на белого медведя. Мол, ты о чем, дядя?
— Так… может она тебе назло это говорит?
— Да ладно…
— Женщины могут.
— Ну это как-то слишком.
— Давай я проверю, если хочешь.
— Как?
— Я теперь работаю там, где такие сведения получить можно легко.
— Что от меня надо?
— Скинь мне ее фотку, личные данные, дата рождения и телефон. Бывает, просто, однофамильцы, так надо точно идентифицировать. А я пробью завтра. Сегодня вряд ли — ночь, но завтра скажу точно.
— А давай. Хоть буду знать, кто там.
— Да. Может, еще вернешь.
— Не знаю… — качаю головой, — у нее ж еще дочки есть. У нас с ними как-то не очень ладится. Вернее, с одной нормально, со второй — нет. А какой там у них отец, кто знает…
— Не кипишуй, завтра узнаю все.
Телефон вибрирует. Тая. Как чувствует, что о ней говорим.
— Привет, Таюш, — ведет куда-то не туда, но я рад ее слышать.
— Ты что там, отдыхаешь?
— Я…. со своим другом тут, минутка жизни. Мы встречаемся раз в год.
— Все, заканчивай значит.
Усмехаюсь с этого тона серьезного.
— Ты прямо как жена командуешь.
Чмокает и злится. А мне нравится еще больше ее дразнить.
— Давид, сегодня ставят вывеску. Ночью. Нужно, чтобы ты был. И деньги наличкой привез рассчитаться, я тебе все скинула в сообщении.
— Какую вывеску? Завтра все, Тай.
— Представь, что мы завтра открываемся без названия над дверью. Представил?
— Представил…
Ее. Без одежды. В кафе. И мы одни.
— Еду.
— Ну и хорошо.
Снимаю деньги, вызываю такси. Голова шумит не от напитков, а от мыслей о бывшей жене. Нашелся же какой-то ушлый. Свободная стала и сразу уже ему понадобилась. Девочка моя...
Подъемник поднимает части вывески. Тая бегает, командует рабочим.
— Как дела тут?
— Другого времени не мог найти отдыхать?
— Надо было заранее предупредить, я бы не занимал этот вечер.
— Как будто ты не знал, что у нас открытие! — разворачивается и возвращается к монтажникам.
У нас…
Отхожу к двери, опираюсь, наблюдаю.
Как она бегает и командует. Я хочу ее вернуть. Это определенно то, чего я хочу сейчас сильнее всего.
— Давид, хватит улыбаться!
— Я всегда так улыбаюсь, когда ты командуешь. Ты такая сексуальная.
Отталкиваюсь и иду в ее сторону. Вокруг темно, уже прохладно, хочется ее согреть.
— Давид!
— Отойди, пожалуйста, пока не повесим — я кусаюсь.
— Извините, гражданка волчица.
Такая она… моя и не моя. Ну, вот где этот муж? Ночь, она тут одна. Среди мужиков левых.
Ну как одна… со мной не одна, конечно. Но держать себя в руках сложно. Хочется потрогать. Обнять. Пощупать.
Но я жду, когда все установят, расплачиваюсь, зову в кафе, но свет не включаем. Ей хочется посмотреть на ночную эстетику. Мне хочется посмотреть на нее.
— Мне очень нравится, — подхожу ближе и шепчу, чтобы не портить момент.
— Давид...
Такая она… что обнимаю ее одной рукой и притягиваю