Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

Я убрала копию записки.

— И кого, по-вашему, имел в виду Павел?

— Меня.

Ответ прозвучал слишком спокойно.

— Просто?

— Если читать буквально.

— Вас это не беспокоит?

— Беспокоит.

— Не похоже.

— А как должно выглядеть беспокойство, чтобы вы поверили?

Я промолчала. Он продолжил:

— Но есть вопрос интереснее.

— Какой?

— Почему Павел не написал мою фамилию.

— Я думала об этом.

— Если он хотел указать на меня как на участника схемы, проще было написать «Карелин».

— Возможно, боялся, что блокнот увидит не тот человек.

— Тогда выражение «тот, кто привёл Соколову» тоже не особенно безопасное. Люди, которые знали историю вашего найма, поймут.

— Не все её знали.

— Верно.

Он немного помолчал.

— Возможно, Павел хотел, чтобы нашли не виновного. Хотел, чтобы восстановили саму цепочку вашего появления.

— Зачем?

— Это уже вопрос к нему.

— Пока он не может ответить.

— Тогда остаются документы.

Я поднялась.

— Очень удобно.

— Вы сегодня особенно любите это слово.

— Потому что всё вокруг удобно устроено для людей, которые не хотят давать прямые ответы.

Михаил тоже встал.

— Вера, прежде чем уйдёте, посмотрите на ситуацию ещё с одной стороны.

Я остановилась.

— Какой?

Он не торопился говорить.

— Вы злитесь на Артёма.

— Это не относится к делу.

— Относится, если влияет на то, чему вы готовы поверить.

— Не вам рассуждать о моих эмоциях.

— Возможно. Но вы должны знать одну вещь.

— Какую?

— Когда Артём попросил комитет рассмотреть вас, он уже искал утечку.

— Знаю.

— Когда дал вам доступ, тоже.

— Знаю.

— А потом несколько месяцев тайно проверял, не связаны ли вы с человеком, которого он ищет.

— И это знаю.

Михаил смотрел прямо на меня.

— Тогда задайте себе простой вопрос. Если ему нужен был независимый руководитель контроля, почему после назначения он следил именно за вами?

— Потому что я была новым человеком.

— Возможно.

— Вы хотите сказать что-то другое.

— Я хочу сказать, что Артём очень редко делает что-нибудь без причины.

— Вы опять пытаетесь убедить меня, что он виноват?

— Нет.

— Звучит именно так.

— Я двадцать лет знаю его. Он не вор. По крайней мере тот Артём, которого знаю я.

Я нахмурилась.

— Тогда к чему этот разговор?

— К тому, что между «он не вор» и «он рассказывает вам всю правду» огромная разница.

Я ничего не ответила. Потому что именно эту разницу я обнаруживала последние два дня.

— Он мог использовать вас как проверку системы, — продолжил Михаил. — Дать новому человеку доступ и посмотреть, кто занервничает. Кто изменит поведение. Какие подрядчики исчезнут.

— Это ваша версия.

— Да.

— Доказательства?

— Нет.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что если это правда, вы должны понимать одну неприятную вещь. Когда вы пришли сюда, Артём мог видеть в вас не только сотрудника.

— А в кого?

— В инструмент.

Слово осталось между нами. Мне оно не понравилось. Именно потому, что уже приходило в голову самой.

— Он сказал, что не нанимал меня как приманку.

— Значит, спросите, зачем тогда начал проверять сразу после того, как вы получили доступ.

— Уже спросила.

— Ответ устроил?

Отвечать сразу не хотелось. Михаил усмехнулся без удовольствия.

— Вот видите.

— Вы очень аккуратно делаете то, в чём обвиняете Артёма.

— Что именно?

— Даёте мне версию, не называя её обвинением.

Он кивнул.

— Справедливо.

— Зачем?

— Потому что я не хочу, чтобы вы доверяли кому-то из нас только потому, что этот человек вам нравится.

Раздражение вспыхнуло мгновенно.

— Кто сказал, что мне кто-то нравится?

— Никто.

— Тогда не переходите границы.

— Хорошо.

Он отошёл от стола.

— Но если Павел действительно пытался что-то сказать этой запиской, не позволяйте вашим отношениям с Артёмом решить за вас, что именно.

— У нас нет отношений.

Михаил посмотрел на меня внимательно.

— Если вы так говорите.

— Именно так.

Я развернулась к двери.

— Вера.

— Что ещё?

— Я действительно привёл ваше имя в компанию.

Я остановилась.

— Знаю.

— И если бы три года назад понимал, что всё закончится этим, всё равно предложил бы вас.

— Почему?

— Потому что человек, которого мы ищем, явно рассчитывал, что здесь все слишком связаны прошлым, чтобы честно проверить друг друга.

Он посмотрел на дверь, за которой находился весь остальной офис.

— Вы единственная пришли сюда без нашего прошлого.

Я вышла, не ответив. Проблема заключалась в том, что это объяснение мне тоже казалось правдой.

Артём нашёл меня сам через сорок минут. Я сидела в переговорной и смотрела на две временные линии. Первая — хищения. Вторая — мой найм. Они существовали отдельно, а потом в какой-то момент пересеклись. Я пыталась понять где. Дверь открылась.

— Нам нужно поговорить.

Я не подняла головы.

— Удивительно. Сегодня все приходят с этой фразой.

— Олег сказал, что вы запросили кадровый архив.

Вот и обещание не расширять круг. Надо будет отдельно поблагодарить Фомина.

— И?

— И после этого пошли к Михаилу.

Я закрыла файл.

— Вы следите?

— Нет. Он сам сказал, что вы были у него.

— Быстро.

— Что вы нашли?

— С чего начать?

Артём сел напротив.

— С того, из-за чего вы смотрите на меня именно так.

— Как?

— Будто выбираете между обвинением и чем-то хуже.

— А что хуже?

— Вы сейчас расскажете.

Я достала копию первого письма. Положила перед ним. Артём прочитал. Лицо почти не изменилось.

— И?

— «И»?

— Я знаю это письмо.

— Конечно знаете. Вы были в копии.

— Вера, что именно вас удивило?

— То, что первым моё имя предложил Михаил.

— Да.

Одно слово. Как у самого Михаила. Мне захотелось встать и уйти, но я заставила себя остаться.

— Вы никогда этого не говорили.

— Вы никогда не спрашивали, кто первым прислал фамилию.

— Хватит.

Он нахмурился.

— Что?

— Хватит прятаться за точностью формулировок. «Я сам согласовал вашу кандидатуру». «Я попросил посмотреть именно вас». «Я выбрал вас из-за того отчёта». Всё это звучало так, будто нашли меня вы.

— Я действительно выбрал вас.

— После того как Михаил принёс моё имя!

— Да.

— И почему не сказали?

— Потому что не видел в этом значения.

Я рассмеялась, хотя смешного не было.

— Удивительно. В этой компании всё, что вы не хотите рассказывать, сначала не имеет значения, а через сутки оказывается центром расследования.

— Не передёргивайте.

— А вы не решайте за меня, что важно.

Он выдержал короткую паузу. Видимо, вспомнил вчерашний разговор.

— Хорошо. Здесь должен был сказать точнее.

— Точнее?

— Михаил предложил вашу кандидатуру. Я проверил вас и принял решение, что хочу видеть вас руководителем внутреннего контроля.

— А совет?

— Утвердил.

— И доступ к финансовым данным?

Теперь он понял, куда идёт разговор.

— Михаил инициировал изменение.

— Вы поддержали.

— Да.

— Павел поддержал.

— Да.

— А потом вы стали тайно проверять меня.

— Мы уже это обсуждали.

— Нет. Теперь у меня