Темнота в окне напротив - Вивиана Торн

Но то, что я собираюсь сделать, скорее будет публичным мероприятием, и я не смогу похитить ее на глазах у всех.

О чем я вообще думаю?

Почему так волнуюсь?

Не помню, когда у меня так потели руки на руле. Наверно это было в одиннадцать лет когда я угнал дядину машину…

— Хорошо. Договорились. — спокойно отвечает Эстер и я позволяю сердцу вновь забиться.

Я сощуриваю на ней глаза в поисках симптомов страха или паники, но не нахожу. Напоминаю себе, что не могу посадить ее на цепь и надеть ошейник, разве что для наших игр.

Как же страшно ее потерять.

Особенно сейчас, когда отец уходит и я рискую остаться один.

И, конечно же, ей лучше побыть от меня отдельно, потому что, если она поедет со мной, я не смогу оставить ее в покое, захочется вновь оказаться в ее мягком и таком сладком теле.

Я отвожу Эстер к ее дому.

Медленно.

Наверно, я так не ездил, даже когда получал права.

И мне все равно, что какие-то идиоты сигналят. Я пытаюсь растянуть каждый момент нашего времени.

Останавливаюсь и не спешу выходить.

Эстер тянется к моим губам.

Сама.

Целует нежно, дразня до сумасшествия, потому что хочется закинуть ее на заднее сиденье и взять. Но я уже достаточно истерзал ее тело в эти дни.

Эстер нужно отдохнуть.

Я это понимаю.

Но не мой член.

Отстраняюсь и выхожу из машины, чтобы открыть ей дверь.

— Эстер. Иди. — цежу я ей, как только отстегиваю ремень и помогаю выйти из машины.

Кажется, в ее глазах проскальзывает обида.

— Я буду ждать здесь, если что пойдет не так. — добавляю.

— Тебе не нужно меня ждать. — тихо говорит Эстер, косясь в сторону своей виллы.

В одном из окон на нижнем этаже уже маячит силуэт ее матери.

— Я подожду. Когда ты выйдешь и скажешь, что все в порядке… я уеду. — заставляю Эстер посмотреть мне прямо в глаза.

Она молчит.

Ее ладони скользят по моей груди, я пытаюсь унять подступающее желание увести ее прочь отсюда.

Эстер приподнимается на цыпочки и шепчет в ухо:

— Если все будет хорошо, я станцую для тебя сегодня вечером. В восемь. — она целомудренно целует меня в щеку.

А у меня встает так, что штаны сейчас лопнут. Руки сами вцепляются в ее тело, прижимая крепче и отказываясь отпускать.

Я дышу, как заведенный бык.

Она станцует для меня.

Сегодня.

Член уже болит от мысли, что я буду наблюдать за ней на расстоянии, но мне нравится эта идея, даже если она дразнит мою животную и необузданную часть.

До восьми вечера три часа.

— Договорились. — выдавливаю, но не отпускаю. — Если что — звони.

Эстер дарит мне еще один поцелуй, улыбается, как загадочная нимфа, и красиво покачивает бедрами, пока идет ко входу в дом.

Отец Эстер выходит и даже машет мне рукой, но делает это с таким видом, будто увидел полицейского, выписывающего ему штраф.

Скорее всего, он тоже видит Эстер с каким-то аристократичным хреном, но мне не важно, куда он смотрит.

Эстер будет моей по-хорошему или по-плохому.

Эстер

Вечер.

Я одета в черный боди с невесомой юбкой-вуалью на бедрах и внимательно наблюдаю за тем, как на карте в приложении передвигается маячок Хантера.

Он приближается.

В груди разрастается предвкушение…

Похоже, он спешит на мое представление и едет гораздо быстрее, чем когда отвозил меня домой.

Я готова.

Даже если после долгого разговора с родителями чувствую себя опустошенной.

Но в целом все прошло лучше, чем я себе представляла.

Мама начала с напоминаний, что я аристократка и мне нужно вести себя подобающе. Хотя бы стараться. И что между нами с Хантером вряд ли все продлится долго… и эти отношения не должны меня запятнать или опорочить мою репутацию.

Мама вспомнила всех выдающихся предков, отличившихся в политике, искусстве и благотворительности. Припомнила бабушку, которая всегда была сдержанной, отличалась безупречным этикетом и вкусом.

В какой-то момент все это время молчаливый отец ее остановил и прямым текстом сказал, что не против моих отношений с Келлером, если я из-за них не заброшу учебу и начну выходить в высший свет, поддерживая связи со сверстниками-аристократами.

В принципе, с первым условием я согласна. Мне нужно продолжать свою жизнь. Насчет второго…

При мысли о том, что придется общаться с надменной молодежью из высших кругов общества, меня передергивает, но это терпимо.

Ради того, чтобы родители оставили в покое нас с Хантером, я готова на это пойти. А там, посмотрим.

Маячок Хантера останавливается рядом с заброшенной виллой, и я включаю музыку.

Родители знают, что я тренируюсь, и вряд ли будут мне мешать. Но на всякий случай я закрыла танцевальный зал на ключ.

Сегодня я танцую только для Хантера.

И… не хочу, чтобы кто-то из родителей, решивших задержаться на пару недель в Лугано, увидел меня настоящую.

Не хочу, чтобы они узнали — меня невозможно запятнать, ведь я уже полностью погружена в темноту…

Убираю телефон подальше.

Начинаю разогрев.

Стоит занести ногу на станок и посмотреть в зеркальную стену, как я вспоминаю, что делал со мной Хантер прямо здесь.

Как он брал меня.

А сейчас — просто смотрит издалека.

Наблюдает как хищник.

Сможет ли он сдержаться?

Внутренняя темнота подстегивает на провокацию. Я двигаюсь, делаю растяжку, уже представляя, что он придумает в следующий раз, когда доберется до меня.

Хантера нет рядом. Но я чувствую его взгляд. Натяжение мышц и усилие только сильнее распаляют воображение и… желание.

Танцуя, я все больше возбуждаюсь.

«Быть сдержанной», — наставляла мама целый вечер.

А мне хочется остановить тренировку, пойти к Хантеру в заброшенную виллу и продолжить там.

Но я не делаю этого.

Можно ли считать, что я достаточно сдержанна?

Продолжаю кружиться в танце, пока не устаю настолько, что мышцы гудят и просят о пощаде.

Три часа усердной тренировки.

Три мучительных часа, в течение которых я надеялась, что Хантер каким-то образом появится рядом и возьмет меня самым безумным образом.

Я желала стать его шедевром и сегодня.

Возбужденная и неудовлетворенная, я принимаю душ.

Перекусываю по-быстрому, наедине с заметно поправившимся Ньютоном. Родители уже в своей комнате. Мама наверняка перечитывает допоздна классиков, а папа смотрит мировые новости, чтобы всегда быть