После развода. Лучше одной - Яна Мосар

Ночнушка моя на груди натягивается, оголяя стратегически важные объекты.

- Ты что, правда думаешь, - шепчет он мне в губы, - что я бы воспользовался?

Я открываю рот - и не нахожу, что сказать.

Потому что да.

Потому что нет.

Потому что я не знаю.

Потому что от того, как он сейчас на меня смотрит, вообще все мысли разъезжаются.

И ещё одно движение.

Да!

Чуть сильнее.

Нет… То есть да!

Скрип.

Шлепок по попе.

И я снова от неожиданности вскрываю. И останавливается.

Нет-нет-нет-нет-нет…!

Стоять. Ещё бы мне… чуть-чуть.

- Яра, если бы я решил тобой воспользоваться, ты бы сейчас не гадала.

И тут диван под нами издает какой-то совсем жалобный треск. Мы оба на секунду замираем. И передняя половина с тихим, обиженным хрустом подается вперед и падает.

Мы вместе с ней катимся на пол. Марат мужественно перекатывается на спину, а я оказываюсь сверху на нем. В целости и сохранности.

- Ой, - говорю я.

- Да твою ж… - выдыхает Марат. - Не ударилась?

Черт?! Так что, не было ничего? И ночью не было. И сейчас не было.

А я, может, уже готова.

Ну и хорошо, что не было и я ничего не пропустила. Плохо, что плохо на него подумала.

Щеки горят. Сердце колотится.

Леха снова заваливается к нам.

- Вы зачем мой диван разломали? Новый покупать будете.

Марат натягивает на меня одеяло.

Я утыкаюсь ему в шею лицом.

Как мне стыдно и смешно одновременно.

- Лех, я просил, отвали, а? Мы не закончили ещё.

- Да вы задолбали! Все утро!

- Ты не с той ноги, что ли, проснулся? Щас тебе завтрак сделаю. Не боись, отойдешь. Может, встанете с меня, изнасилованная мадам, - язвит.

- А кто вам вообще разрешал меня трогать и переодевать? - поднимаюсь и накидываю халат.

- Я сам себе разрешил.

- И какие я должна сделать выводы? Я просыпаюсь раздетой, в обнимку с вами и ничего не помню, вы.…

- Я тебя переодел, уложил и ушел в душ, - отрезает он. - Все.

- Все?

- Ты вот сейчас так говоришь, как будто расстроилась.

И вот тут мне становится по-настоящему стыдно.

- Расстроилась. Что подумала так на вас. Совсем забыла, что вам нравится другой тип женщин.

Поэтому и не перешел черту.

Марат тоже быстро одевается, спинку дивана отодвигает в сторону. Кому-то ее чинить надо.

Я точно не умею. Алексей подавно. Остается только Марат.

- И какой?

- Высокие длинноногие блондинки, с бюстом не меньше тройки и в возрасте до двадцати пяти лет. Я ни под один параметр не подхожу.

- Ну так чего тогда боялись?

Действительно.

- Раз в год и палка стреляет.

- Моя чаще раза в год.

И выходит из комнаты, оставляя одну со сломанным диваном.

Только я так могу.

Хотя вроде взрослая, как мне казалось до этого, приличная женщина.

Щеки до сих пор горят. И губы палит. И между ног ноет, хотя не было ничего.

Может, поэтому и ноет, что не было?

Сажусь на пол в позу лотоса.

Это же надо… Сначала влепила ему пощечину, а потом сама же почти стекала лужицей под ним на этом несчастном диване.

Который и не выдержал двоих.

Прекрасное утро, Ярослава.

Очень достойно.

Ещё и голова дает сбой.

Можно грамоту себе выписать: “За выдающийся вклад в моральное разложение отдельно взятой разведенки”.

Переодеваюсь. Иду сначала в душ. Лицо отекло. Волосы кто куда.

М-да… Я переоценила себя, когда подумала, что на меня можно ночью повестись. Тут можно только испугаться и сбежать. Видимо, темно было, раз Марат ещё тут.

Привожу кое-как себя в порядок и выхожу на кухню.

- Ну-ну… - тянет Алексей. - Со мной так вся правильная была, экономная, вся такая приличная. А оказывается, что у нас? По ресторанам с мужиками ездишь, напиваешься. И это та самая Ярослава, которая мне про принципы рассказывала?

- Рот закрыл, - в спину кидает ему спокойно Марат. - И дальше живешь молча. Понял?

- А чего ты тут командуешь, это мой дом, моя…

Марат ставит кружку на стол и идет в нашу сторону.

- Ты не услышал? - подается на Алексея.

- Ты чё! - и сразу сдувается, когда Марат над ним нависает.

- Чтобы я слова плохого о своей женщине не слышал. Даже в мыслях. А то разозлюсь. А там не очень картина.

Нет, что ни говори, а смотреть, как ставят на место твоего бывшего мужа, отдельный вид женской терапии.

- Ты, кажется, сегодня собирался куда-то, Лех?

- Скоро ухожу.

- Ну и отлично. Яр, идем. Я тебе кофе сделал.

Ставит передо мной.

- У меня дела, - смотрит на часы. - Вернусь вечером.

- А где?

- Это допрос?

- Нет. Просто, хотела…

- Проверяешь?

- Больно надо. Хотела поработать у тебя в офисе. Можно туда приехать?

- Нет.

- Почему?

- Потому что выходной. Ты вчера хорошо отдохнула, сегодня надо проветриться и…

- И протрезветь? - веду бровью.

- И это тоже, - улыбается.

- Поверь, считать числа я могу в любом состоянии.

- Ну ладно, если так хочешь, давай тебя подброшу туда. Тем более, что твоя машина там осталась на парковке.

- Я уже начинаю сомневаться, а нужна ли мне машина. Я постоянно езжу с тобой.

- Пусть будет. Тогда пей кофе, как будешь готова, поедем.

- Что-то надо с диваном ещё сделать. Нам на нем спать.

- Гляну вечером, починю.

Ну какой… молодец…

Марат идет в ванную, я допиваю кофе. Становится полегче.

Через час высаживает меня у ресторана. Предупреждает своих, чтобы покормили меня по первому требованию.

- А ты чем будешь заниматься?

- А у меня в городе дела. Вечером созвонимся.

- Угу.

Я работаю, погружаюсь в отчеты. Пересчитываю суммы. Как будто все бьется. Сложно, конечно, что не разделено на филиалы. Это в