Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Я отпускаю её грудь и, одним резким движением, тяну её трусики вниз. Я замираю напротив гладкого лобка, который так и манит меня своими соками. Не сейчас, позже. Выравниваюсь и, взяв обе её руки в захват, запрокидываю над её головой. Обездвиживаю и вжимаю в стену. Её тяжёлое дыхание заводит ещё сильнее, рот приоткрыт, губы сочные и пухлые. Вот бы в эти губы мой член... Будет. Обязательно будет. Ты ещё, Левшина, почувствуешь мой голод. Почувствуешь моё желание обладать тобой.

— Что ты делаешь? Зачем? — пытается высвободиться она.

— Марьяна, ты же понимаешь, что взрослые игры они такие. Ты тешишь себя иллюзиями, что я буду нежен и однообразен? Если ты дашь доступ к своему телу, я буду делать с тобой всё, что захочу. Подумай хорошенько, готова ли ты в свой первый раз пережить эксперименты? — запугиваю её я. Не то чтобы я прямо все свои желания в первый день собираюсь удовлетворять... Просто она должна понимать, на что соглашается. Её мечты о добром принце — это точно не я в постели. И в доказательство своих слов я щипаю её за сосок.

— Снова много говоришь, — после писка дерзко отвечает она, — а когда уже настанет момент воплотить наказание в действие? — глядя прямо в глаза спрашивает.

Блин, это пиздец, как заводит. Прогнуть бы её сейчас раком и войти на всю длину одним движением. Чтобы аж заскулила.

— Ладно, как скажешь. Но я предупредил тебя, — из последних сил выговариваю. И так считаю, что выдержка моя долго держалась. Пора отпускать механизм.

Лёгкий разворот, и Марьяна вжата моим телом в стену. Ноги её расставляю на ширине плеч и... блядь, я вхожу в неё пальцем. Как же там влажно, тепло, сочно. Второй рукой трогаю ягодицы, живот и фиксируюсь на груди. Сильно сжимаю.

— Ах, боже...

— Так и трахнул бы тебя сзади.

— Так сделай уже это... Хоть что-то сделай.

Её кожа горит от желания. Сок размазан по моей руке, а я продолжаю врываться в неё пальцем.

— Для начала не мешало бы и мне раздеться, — вспоминаю о преградах. Это малость, но нужно убрать руки от неё. А мне не хочется, нравится быть в ней, хоть пока это пальцы.

— Давай, я помогу.

— Нет, принцесса, всё потом. И рот твой тоже будет работать, — отпустив грудь, наматываю волосы её на свой кулак и тяну голову к себе. А потом жадно начинаю целовать и долбить её пальцами. Её тело подрагивает, мышцы сначала напрягаются как струна, а потом резко расслабляются. Я ловлю её стон губами и кайфую от того, что, когда она кончает, сжимает мои пальцы в себе.

Подхватив её, несу к кровати, и, отпустив, выпрямляюсь. Марьяна ещё с трудом концентрируется. Я мог бы сейчас уйти и сделать всё правильно. Она хотела кончить, я помог. А потерпеть ещё три недели без секса кажется нереальным, но вполне возможным. Вот только я хочу её. Хочу быть в ней. Хочу стать первым.

Никогда не хотел быть первым, а теперь хочу. Именно у неё хочу. И пусть я понимаю, что наши пути разойдутся, когда мы покинем этот дом, я всё равно продолжаю хотеть её всю. Левшин никогда не даст на это добро, но помечтать ведь можно, что я буду у неё первым и единственным.

— У тебя ещё есть шанс сбежать, принцесса.

— Да сделай ты уже это, — бесстыдно расставляет ноги шире и тянет пальчиком к себе. И почему сейчас это кажется лучше любой порно?

Я стаскиваю с себя остатки одежды, наконец-то освобождаю до безумия возбуждённый член. Рука опускается на него, и я медленно двигаю. Даже сдавливаю немного головку, чтобы остановить приток крови к нему. Хочу долго быть в ней, а не кончить, как только войду.

Ухватив Марьяну за обе ноги, тяну на себя, она вскрикивает от неожиданности, но блеск в глазах лишь усиливается.

— Что мне надо делать? — как-то совсем тихо спрашивает. Словно застеснялась. Только что ноги расставляла и дерзко смотрела в глаза, а сейчас щеки раскраснелись и она зажимается.

— Просто расслабься. Максимально. Потому что сначала будет больно.

— Ладно, — выдыхает.

Я опускаюсь на колени, подтягиваю её ближе, и когда член касается входа, вспоминаю о презервативе. Блядь, он трётся об её голые складки и я уже понимаю, что в резинке будет не то. Хотя я никогда и ни с кем без резинки не занимаюсь. Ладно, Левшина будет исключением.

Ухватив её за лицо, я помогаю принять положение полусидя, а потом снова хватаю её за волосы, тяну на себя и врываюсь языком в рот. Трахаю его так, что она уже сама начинает двигать своей пятой точкой. Ей мало. Телу мало. Мне тоже.

Наверное, надо было быть немного нежнее и входить медленно, но... блин, я мечтал об этом каждую грёбаную секунду, и поэтому меня сорвало, и я ворвался в неё одним резким толчком.

Марьяна вскрикивает, замирает и перестаёт отвечать на поцелуй. Вместе с ней замираю и я. Оторвавшись от её губ, я заглядываю в глаза. Эти бездонные океаны в которых сейчас собрались слёзы.

— Я дам тебе время привыкнуть. Скажешь, когда мне можно начать двигаться.

В голове каламбур, и я уже думаю, что надо было в миссионерской позе это всё делать. Но мне показалось, что так ей будет комфортнее. Ведь она раскрывается на максимум.

— Поцелуй меня и продолжай, — шепчет она.

Следующая минута была самой сложной и длинной, потому что мне хотелось быстрее, активнее, жёстче. А я сдерживался ради неё. Но когда я услышал лёгкий стон от моего движения, а губы её наконец-то стали отвечать активнее, меня понесло.

Я врывался в её тело и сам же скулил от этого. Так кайфово было быть в ней.

— Боже-е, да-а, Артём... Да... — кричит она, запрокидывая голову назад и широко открыв рот. Я делаю ещё пару движений и резко достаю член, я кончаю с глухим стоном ей на живот. Мои глаза тоже закрываются от удовольствия, но я успеваю увидеть довольное лицо Марьяны.

Вот же зараза такая, считает, что победила. Сейчас я покажу ей минное поле. Сейчас мы сыграем с ней ещё.

Это было самое волнительное утро за все мои девятнадцать лет. Даже в свой десятый день рождения я