В ожидании шторма - Эмбер Келли

Нас ведут в стерильно-белую палату интенсивной терапии. В воздухе стоит писк мониторов и тихое шуршание аппаратуры.

Альберт Шторм на больничной койке кажется совсем маленьким. Бледный. Уставший. Из руки торчат капельницы, к груди прикреплены датчики.

У Мэтти перехватывает дыхание при виде отца, и я чувствую, как ее пальцы сильнее сжимают мои.

Он приоткрывает глаза. Едва-едва. Но когда видит дочерей, на его лице появляется подобие улыбки.

— Привет, девчонки, — хрипит он.

Услышав его голос, Мэтти выпускает мою ладонь, и все три сестры Шторм бросаются к его кровати.

— Не переживайте, все нормально, — успокаивает он их, пока они осыпают его лицо поцелуями. — Просто старый мотор барахлит. Но док говорит, шторм был слабый.

Я отступаю к двери, освобождая место, чтобы Эвелин и Эрл могли подойти к сыну.

Я смотрю, как Мэтти присаживается на край отцовской койки, и на меня накатывают воспоминания о том, как я сам когда-то держал за руку своего отца в больнице. Она наклоняется, гладит его по волосам и шепчет что-то, чего мне не расслышать.

Мне здесь не место. Поэтому я тихонько пячусь в коридор, чтобы не нарушать их уединение, но не ухожу. Остаюсь караулить у двери.

Если понадобится, я простою под этой палатой всю ночь, потому что не уеду отсюда, пока не буду уверен, что с Альбертом и Мэтти все в порядке.

Две недели.

Столько прошло с тех пор, как папа упал в амбаре и мы все до смерти испугались, что потеряем его. Две недели, как я сидела у его кровати, слушая ритмичный писк больничного монитора, и следила за тем, как вздымается и опускается его грудь, подсчитывая каждый вздох, словно он мог стать последним.

Четыре дня в больнице. Целый круговорот обследований — нагрузочные тесты, кардиограмма, анализы крови, томография. А потом вердикт.

Операция не нужна — слава богу.

Но это было предупреждение. Предельно ясное. Папе — а значит, и всем нам — пора серьезно менять образ жизни.

Новые таблетки. Строгая диета. Ежедневные физические нагрузки. Больше отдыха. И самое главное — меньше стресса.

Папа хмыкнул, когда врач заговорил о диете и упражнениях, и тут же скривился при мысли о вареных овощах, запеченном мясе и прогулках, которые совершаются ради здоровья, а не просто чтобы дойти от дома до амбара. Он упрямый — всегда таким был, — но не дурак. Прекрасно понимает, что это был тревожный звонок.

Бабушка взяла смену рациона в свои руки. И деликатничать не стала. Сладкий чай на ранчо теперь называют «слегка сладковатым». Персиковый пирог таинственным образом исчез из еженедельного вечернего меню. Теперь она подает какую-то киноа, кабачки на гриле, а на десерт — свежие ягоды, сбрызнутые местным медом. Дедушка с папой тихонько ворчат под нос, что скучают по пышным блинчикам и жареной курице, залитой подливкой, но, если честно, бабушка молодец: она делает незаметные изменения, которые, дай бог, пойдут на пользу здоровью всей семьи Шторм.

И каждый вечер после ужина, как бы мы ни устали после долгого рабочего дня, кто-то из нас, девчонок, обувает кроссовки и идет с папой по длинной грунтовой дороге, пока Харли висит с нами на видеосвязи. Мы не говорим о чем-то серьезном. Иногда вообще молчим. Просто держим быстрый темп, чтобы разогнать ему кровь и, если повезет, утомить его, чтобы ночью он спал как убитый.

Все приложили много усилий. И все же я знаю правду.

Главный источник папиного стресса — то, что давит на него сильнее, чем здоровье и новая мания бабушки пичкать всех безвкусными запеченными куриными грудками, — это положение дел на ранчо.

И с этим я могу кое-что сделать.

Поэтому после завтрака я варю кофейник кофе — настоящего, а не того разбавленного суррогата без кофеина, который он всю последнюю неделю пил через силу, — и несу его в гостиную, где папа и дедушка Эрл устроились в креслах, почитывая газету и краем глаза поглядывая старый черно-белый вестерн по телевизору.

В руках у меня та самая папка, которую Кейсон отдал мне в ночь папиного приступа.

С той ночи я ее не открывала. Она лежала, запрятанная в ящик письменного стола в кабинете. Но я думала о ней каждый божий день.

— Доброе утро, — говорю я, расставляя кружки на кофейном столике. — У вас найдется минутка кое-что обсудить?

Папа опускает газету и переглядывается с дедушкой Эрлом, который отрывается от экрана и виновато смотрит на меня поверх очков.

— Пахнет настоящим кофе, — замечает дедушка, косясь на дымящуюся чашку перед собой.

— Он и есть. Только не сдавайте меня, — отзываюсь я, пока они оба одновременно тянутся к кружкам.

— О чем речь? — спрашивает дедушка, делая большой глоток.

Я сажусь в кресло напротив них, кладу папку на колени и глубоко вздыхаю.

— По поводу предложения от «Айронхорса».

У Эрла взлетают брови.

Лицо папы остается почти непроницаемым, когда он отвечает:

— Думаю, несколько минут у нас найдется.

— Я изучила его вчера вечером, — продолжаю я. — Строчку за строчкой. Это… честно говоря, очень хорошее предложение.

Дедушка хмыкает.

— Еще бы ему им не быть.

Папа прокашливается.

— Так, отец, давай попридержим коней и выслушаем ее, — говорит он, а затем кивает мне. — Продолжай, милая.

Я киваю.

— Как я и сказала, предложение хорошее. Даже щедрое. И я спросила себя: зачем ему предлагать так много за тысячу акров пастбищ, если у него самого тридцать тысяч?

Дедушка подается вперед, упершись локтями в колени.

— И к какому ответу ты пришла?

Я открываю папку, перелистываю несколько страниц и указываю на предложенный участок земли.

— Ну, это отличное пастбище. Прекрасный доступ к воде. Легко огородить. Думаю, они завозят новое стадо. Может, скот, может, бизонов — черт, я даже слышала, что он подумывал завезти вапити.

— Похоже на правду, — бормочет дедушка. — Этот Холланд Ладлоу деньгами просто так не разбрасывается, если они не принесут ему еще больше.

Я перевожу взгляд на папу. Он просто делает медленный глоток кофе. Абсолютно спокойно.

Что довольно странно.

Но я продолжаю.

— Я знаю, это серьезное решение, — говорю я. — По идее, это мы должны использовать свою землю, чтобы зарабатывать больше. Но у нас просто нет ресурсов. Я пыталась взять кредит, чтобы вложиться в скот, но, к сожалению, у нас нет залога, который требует банк, да и по текущим займам у нас просрочки. Я урезала расходы везде, где только могла, но этого мало. Нам нужно чудо. Что-то,