Сердце хищника - Наталья Евгеньевна Шагаева

Это открытие пугает. Да, во мне тоже есть страхи.

Мой цинизм и безжалостность – броня и навык, отточенные в Эдеме до совершенства, – начинают трескаться, когда я смотрю на Ангела. Пока это только микротрещины… Но мне уже дискомфортно. Странное чувство. Иррациональное. Давно забытое и стертое из моей реальности.

Алиса выпускает одеяло из рук, словно на мгновение забывает, что в комнате не одна. Обнажается небольшая упругая грудь. Девочка судорожно вздыхает, ловит одеяло и прячет от меня свою наготу.

Смотрю на нее, изучаю как диковинку, и пытаюсь расчленить свои ощущения, как патологоанатом, чтобы понять природу собственного надлома.

Возможно, меня, как животное, привлекает ее уязвимость, инстинкт найти в ней слабое звено и искоренить его. Но я нелогично не желаю этого делать. Хочется, чтобы в ней осталось то уникальное, что дало во мне трещину. Но если я этого не сделаю, моя ставка может не сработать.

Возможно, мне нравится ее сопротивление Эдему. В Ангеле никак не включаются эгоизм и расчетливость. Она до последнего боролась с Мажором, но не хотела бросать его и была готова пожертвовать собственной победой. В любом нормальном человеке перед страхом смерти включается животный инстинкт самосохранения. А она какая-то ненормальная.

Моя логика скользит на поверхности, но так и не находит верного ответа.

Желание остается. Глубокое, навязчивое, поразительное своей абсурдностью. Это слабость с моей стороны. И она мне не нравится.

– Если ты не прекратишь жалеть себя, то скоро окажешься на месте Мажора. Я буду тем, кто тебя туда отправит.

Нет, не угрожаю. Просто мотивирую. Пусть через страх, но Ангел должна понять, что ее исход зависит от того, насколько быстро она возьмет себя в руки. И моя реплика наконец вызывает в ней желание говорить.

– Я его убила… – Она поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. – Как мне теперь с этим жить? Сколько людей убил ты и как тебе с этим живется? – пустым голосом спрашивает она.

– Не бери на себя вину, которой нет… – усмехаюсь. – Его убил лабиринт. Вместо того чтобы найти выход, Мажор выбрал тактику устранить слабого соперника, а на самом деле слабым звеном оказался сам. Если тебе станет легче, то он не погиб от твоей руки.

– Сергей жив? – всхлипывает Ангел. – Где он? – Теперь в ее пустых глазах загорается надежда. И это тоже плохо.

– Мажор не прошел вторую фазу и проиграл, – уклончиво, но холодно отвечаю я. Все еще щадя ее ранимую психику. Слишком много для маленькой уязвимой девочки.

Ангел зажмуривается и мотает головой, отрицая.

Встаю с кресла, подхожу к девочке, обхватываю пятерней ее подбородок, вынуждая распахнуть кристально голубые глаза и смотреть на меня.

– Мажора убил я, – вкрадчиво внушаю ей. – Я вложил в твою руку оружие, я направил тебя, и я помешал тебе с ним остаться! Я убийца, а не ты, Ангел! Все, прекрати самобичевание.

Чаще всего обычным людям нужен виновный, чтобы себя оправдать. И я вручаю ей корень зла. То есть себя.

– Кажется, вчера мы с тобой договорились, что ты начинаешь бороться и слушать меня. – Притягиваю ее лицо к своему. Настолько близко, что ощущаю на своих губах ее дыхание. – Есть два варианта сценария этого утра, – понижаю голос. – Либо ты сейчас встанешь, примешь душ и пойдешь на завтрак, либо я лягу в эту кровать и буду трахать тебя до тех пор, пока не выбью всю дурь. Меня устраивает второй вариант. – Ухмыляюсь и прикусываю ее пухлую нижнюю губу. Хочется сжать зубы сильнее и глотнуть ее чистой крови.

Ангел в ужасе округляет глаза, забыв о своей вине. Вот мы и переключились. Пока она в ступоре, отпускаю ее подбородок и скидываю с себя толстовку, обнажив торс, и демонстрирую свои намерения.

Девочка соскакивает с кровати и несется в ванную, потеряв по дороге одеяло, и, сверкнув прелестной попкой, захлопывает дверь.

Внутренне рычу, падая назад в кресло. Что мне мешает ворваться к ней в душ, прижать к мокрому и холодному кафелю и…

Закрываю глаза, дышу глубже. Моя ставка повышается. Теперь игра идет не только против Мастера, но и против себя… Против этой навязчивой, одержимой слабости к треснувшей фарфоровой кукле. И эта кукла не должна разбиться окончательно о мою похоть.

По крайней мере, не сегодня…

Алиса

Теперь за завтраком нас восемь человек. Место Сергея пустует. Его никто не занял. Если раньше за столом велись хоть какие-то разговоры, то теперь все едят в абсолютной тишине. Даже красноречивая Королева молча пьет кофе и не сводит с меня своих хищных глаз, словно обвиняя в убийстве Сергея.

Мне кажется, что все обвиняют.

– Ешь, – приказывает мне Тень. И я ем. Мне совершенно не хочется. Но я давлюсь чертовой кашей, запивая ее соком.

Согласившись на сделку с дьяволом, я прекрасно понимала, что он будет мной манипулировать. Но мне нужен проводник в этом аду. Я очень хочу выжить. Возможно, став марионеткой Тени, я совершила фатальную ошибку. Но выбора у меня нет. А еще я хочу выяснить, кто он? Какое имеет отношение к этому месту и насколько глубоко увяз в этой грязи.

Мастер был прав. После лабиринта мы все изменились. Тень тоже был прав, когда сказал, что игроки мотивированы. Я не знаю, что именно случилось с каждым из них в подземелье, но им было явно не лучше, чем мне.

Яна почему-то тоже со мной не разговаривает, даже не смотрит в мою сторону. Она ест сыр, отламывая маленькие кусочки, уставившись в стену, словно вообще не с нами. Видимых травм ни у кого нет. Кроме Майора и Техника, которые пострадали еще до лабиринта. Но их раны обработаны. У Олега зашита бровь, а рука Антона обмотана эластичным бинтом. Замечаю сбитые костяшки у Пикси, словно она с кем-то боролась.

Сглатываю. Продолжаю есть дальше.

Все понимают, почему нет Сергея, но молчат. И все также осознают, что могут оказаться на его месте. Как и я.

– Дамы и господа! – вдруг откуда ни возьмись звучит голос Мастера.

Все замирают, переглядываясь. Раньше Мастер никогда не говорил с нами вне круглой комнаты. И все мы понимаем, что голос из динамиков не сулит ничего хорошего.

– Прошу прощения, что прерываю завтрак.– Ведущий, как всегда, до тошноты вежлив.– Мне не терпелось вас поздравить с завершением второй фазы. Почти все проявили себя великолепно!– говорит так, словно мы участвовали в шоу, которое ему понравилось. Маниакальный извращенец.– Понимаю, что игра была очень сложной и