Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Структура выстроена, практика вставлена, сноски оформлены. Даже мои корявые формулировки вычищены и усилены.

Это же… Это же гигантский объём работы. Для реферата слишком глубоко. Но теперь к нему точно не придерутся.

Он вообще спал ночью?..

«Глеб, это очень круто, но вообще-то слишком», — пишу.

«Всё нормально».

Такая простая фраза. Даже будничная. Словно он ничего особенного не сделал.

«Спасибо».

Хочу что-нибудь добавить, но не могу ничего придумать, поэтому отправляю как есть.

«Перепроверь. Мало ли, какая ошибка…» И смайлик с большими глазами. Первый за всё время.

Усмехаюсь.

— Ну вот мы и докатились до общения с помощью эмодзи.

Меня отвлекает санитарка, которая приносит завтрак.

Сразу следом за ней с обходом появляется Сергей Эдуардович. Как всегда бодрый и насмешливый, он листает мою карту и цокает языком.

— Ну что, сегодня жить уже веселее? — спрашивает.

— Ещё бы, — улыбаюсь, а потом решаю пошутить. — После ваших витаминок даже сил прибавилось.

— Настолько прибавилось, что сразу же ринулись в бой? — он кивает на отложенный ноут. — Да-да, милочка, я уже в курсе, чем вы тут по ночам занимаетесь. Сидите, сгорбившись, и строчите как Анка-пулемётчица. А мы вас тут лечим, на ноги пытаемся поставить. Наверное, зря?

Он привычно отгибает край одеяла, а я приподнимаю футболку.

— Я… — откашливаюсь, скрывая эмоции. — Это было важно.

— Угу, — согласно кивает он, аккуратно прощупывая рёбра. — Важнее здоровья, я понимаю. Вот придёт ваш молодой человек, будете жаловаться, что мы вас плохо лечим.

Травматолог садится на стул и щёлкает ручкой. Что-то записывает в карту.

— Нет у меня молодого человека, — отвечаю, поправляя одежду. — И жаловаться мне некому.

— А, точно, — он снова щёлкает ручкой и убирает её в нагрудный карман. — Вы же уже говорили. Значит, пора это недоразумение исправлять.

— Мне никто не нужен.

Он кидает на меня ироничный взгляд поверх очков.

— Ох уж эта категоричная молодость. Мне никто не нужен, я всё могу сама. Обычно так и говорят люди, которым как раз кто-то очень нужен. Но это вы потом сами разберётесь.

Он закрывает карту и поднимается.

— Ну, не буду заниматься морализаторством. Отдыхайте. И никаких ноутбуков.

— Только отправлю, и всё, — клятвенно заверяю.

Травматолог уходит, а я сажусь и начинаю вдумчиво пролистывать страницы.

Глеб исправил несколько моих формулировок, добавил пару дельных ссылок и вставил практику там, где я даже не додумалась. Ровные сноски, усиленное заключение… Это уже не мой реферат. Не мой уровень. Но это всё равно наша работа. Совместная. А значит…

Он же студент. А студентам всегда нужны деньги. Особенно иногородним. Особенно тем, кто живёт в общежитии. Семьдесят пять на двадцать пять, думаю, будет честно. В конце концов, Глеб не обязан зарабатывать для меня.

«Я всё посмотрела, — пишу. — Идеально. Даже не знаю, как благодарить».

Знаю, конечно. Но это сразу после того, как заказчик скинет оплату. Думаю, Глеб будет рад нежданной подработке.

«Не стоит, — приходит ответ. — Только орфографию проверь. Преподы любят докапываться до мелочей».

Фыркаю, но проверяю. Вношу пару чисто символических правок. Чтобы честно отработать свои двадцать пять процентов.

Отправляю файл заказчику. Пусть проверяет. Закрываю ноут и ложусь.

День идёт своим чередом. Между пар звонят девчонки, интересуются, как я. Сообщают, что глобальных новостей нет, но они по чуть разузнают информацию о новеньких студентах. Не для чего-то конкретного, но… а вдруг я передумаю?

— Не передумаю, — отвечаю строго.

Мне неожиданно нравится моё новое состояние. И пусть всего за сутки я ещё не успела толком понять, как всё это будет выглядеть, но внутри мне впервые спокойно.

На волне хорошего настроения после обеда звоню маме, спрашиваю, как у неё дела. Она рассказывает, какие новые процедуры ей назначили и сообщает, что к ним в палату положили одну женщину. Монашку. Машеньку. Они ещё только познакомились, но уже успели немного пообщаться. Женщина очень хорошая и приятная. Мама рада.

Радуюсь вместе с ней и вспоминаю, какой мама была последние годы. Отчим разогнал всех подруг, с соседями-алкашами тоже не поговоришь, а потом и я уехала. Мама оказалась оторвана от социума.

Отчим даже в больницу ей запретил ложиться. Иринке пришлось припугнуть маму и вызвать «скорую» прямо в поликлинику, чтобы отвезти её в больницу сразу.

— Мам, я так рада, что у тебя всё хорошо, — говорю ласково. — Даже по голосу слышно, что ты уже поправляешься.

— Да, — вздыхает она. — Мне сейчас значительно легче.

Конечно, легче, когда нервы не треплют каждую минуту.

— Вот только Митенька… — заводит она старую пластинку.

— Мама, — перебиваю, нахмурившись, — Дмитрий Андреевич прекрасно обходится без тебя. Просто поверь.

— Элиночка, я всё понимаю. Но и ты пойми. Ему тяжело одному.

Она вздыхает.

Но я и без слов знаю, что мама не договорила. Отчим по возвращении снимет с неё три шкуры за то, что «бросила его одного».

— Мам, — снова перехожу на ласковый тон, говорю, словно с маленькой, — давай не будем забегать вперёд. Всё будет хорошо. Ты мне веришь?

— Конечно, доченька. Обязательно будет, — грустно отвечает мама.

Слышу, как её кто-то зовёт.

— Ой, — спохватывается, — Элиночка, пойду я. Обед принесли. Машенька переживает, что остынет.

Прощаюсь и кладу трубку.

Сразу после разговора с мамой мне ставят капельницу, после которой я сплю до вечера.

А вечером…

Проверяю карту, поскольку заказчик уже отписался, что реферат очень даже хорош (кто бы сомневался), но там… пусто.

Захожу на сайт и напоминаю об оплате.

Заказчик в сети. Отвечает сразу:

«Да, прости. Чуть был занят. Сейчас отправлю».

Жду несколько минут, снова проверяю. Денег нет.

Хмурюсь, кусаю губы.

Может, приложение лагает?

Обновляю и перехожу в историю операций.

«Ничего не пришло», — пишу.

«Странно, — отвечает. — Я отправил. Проверь ещё раз».

Проверяю.

Внутри