Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

Щиплю себя за руку, чтобы убедиться — нет.

Значит, я с полным правом могу пожирать его взглядом. А он весь такой деловой… Как всегда, в работе. Объясняет что-то новому клиенту, показывает стойку, поправляет плечи, чуть нажимает на локоть, заставляя выровнять линию. Так и не скажешь, что со вчера все изменилось настолько.

Здороваюсь с ребятами, переодеваюсь, завязываю волосы, включаюсь в привычный ритм. Тело помнит, что делать. И это хорошо, потому что внимание то и дело ускользает. К нему. А вот сам Матвей на меня почти не смотрит. И это… Ладно, чего скрывать? Обидно.

Но потом он как-то так поворачивается, видит меня, и такое на дне его глаз вспыхивает! Да-да. Было! Вот же оно… Вчерашнее. Узнавание, тепло, что-то глубоко личное, спрятанное от остальных. Я вспыхиваю. Он едва заметно улыбается мне глазами и почти сразу возвращает свое внимание клиенту.

— Продолжайте. Ваша задача — не спешить. Здесь, наоборот, нужно работать медленнее, — бросает на автомате. И… отходит. Прямо ко мне. Дождалась! Сердце сбивается с ритма.

— Привет, — говорит тихо, нависая надо мной всем своим большим телом.

— Привет, — выдыхаю.

Стоим, нелепо улыбаясь. Как будто враз забыв, что делать дальше.

— Ты… — начинает он.

— Ты… — произношу одновременно с ним. Смущенно ухмыляемся.

— Пойдем, — в конце концов, говорит Матвей. Берет за локоть и уводит в сторону, за перегородку, где обычно хранятся маты и инвентарь. Свет сюда добивает едва-едва. Но это местечко вряд ли можно назвать укромным.

Я не успеваю ничего сказать. Но, будем честны, Ратников притащил меня сюда отнюдь не для разговоров. Понятия не имею, кто бросается в этот омут первым. Секунда — и вот уже мои губы в его плену. Он жадно и нетерпеливо меня целует. Я отвечаю с не меньшим пылом.

— Ты мне не приснилась, — бормочет он в губы, чуть отстраняясь.

— Не поверишь! Я тоже проверяю, — смеюсь. И мы снова целуемся. Как подростки. Его руки повсюду. На моей заднице, в волосах… Я тоже стремлюсь пощупать как можно больше. Затея так себе, учитывая то, где мы находимся. И будто подтверждая эту мысль, совсем рядом прокатывается недоверчивое:

— Офигеть.

Я не падаю лишь потому, что меня держит Ратников. Широко распахнув глаза, поворачиваюсь к стоящей напротив ниши Энджи. Руки девочки скрещены на груди. Взгляд… не то чтобы злой. Но точно не доброжелательный. Оценивающий. И какой-то совсем не по-детски циничный.

— Напомни, что ты там задвигал про добродетель?

О боже. Я вспыхиваю! А Ратников и бровью не ведет. Сам не отступает. И мне не дает отстраниться. Его рука по-прежнему лежит у меня на талии — спокойно, уверенно, словно это самое естественное положение вещей.

— Лин, что с тоном?

Энджи вскидывает бровь.

— А что? Это не то, что я подумала?

Мне некомфортно. С еще большим отчаянием я пытаюсь отстраниться, но Матвей лишь сильнее сжимает пальцы на моей талии, давая понять, что ему бы этого не хотелось.

— Ну, почему же. То, — спокойно говорит он. Я про себя смеюсь. Хорошо, что не вслух! Вряд ли Энджи мне бы это простила.

Девочка явно не рассчитывала на такой ответ. И потому просто не знает, как на него реагировать. Ну, в целом… Она не одна такая. Я тоже нахожусь в полном шоке.

— Пап!

— Я как раз хотел сказать, что у нас с Ивой все серьезно. Ты меня опередила.

Энджи переводит на меня растерянный и такой затравленный взгляд. О, господи! В памяти некстати всплывает, что у ее матери новый мужчина, а в будущем — еще и ребенок. Бедная девочка.

— То есть ты будешь ее четвертым мужем? Серьезно? Или пятым? Я сбилась.

— Каким бы по счету я не был, тебя это не касается, — добавляет холода в голос Матвей.

— Да? Ну и… Оставайся с ней! А я домой поеду.

— Сегодня наш день! — возмущается Ратников. Тут я понимаю, что, очевидно, Матвей, как и любой другой разведенный родитель, встречается со своим чадом на выходных. Вон и в кофейне мы их повстречали в субботу. А если это так, то, получается, я невольно посягнула на святое — время, которое должно было принадлежать лишь ей! Неудивительно, что Энджи так на меня взъелась. Она же просто ребенок. У нее сложный период. И по факту отец, в жизни которого столько лет ничего не менялось, оставался для нее единственным островком стабильности.

— Да неужели ты вспомнил?

Губы Энджи дрожат. Она сжимает кулаки, разворачивается и уходит. Впопыхах споткнувшись о стойку, психует из-за собственной неуклюжести. Что-то бурчит. Матвей вроде хочет пойти за ней, но почему-то не делает этого. Вместо этого он достает телефон и притягивает меня еще ближе к себе.

— Тань? Привет. Как ты?

— Неплохо. Тяжело уже, но в целом… Жить можно. Ты чего звонишь? — раздается мелодичный голос в трубке.

— Мы, похоже, с Линой поссорились, — несколько изумленно замечает Ратников, из чего я делаю вывод, что между ними это дело нечастое.

— Удивительно, что этого не случилось раньше! В последнее время она совершенно невыносима.

— Да. Я помню. Но тут и моя вина. Она… В общем, узнала, что у меня женщина. Ты с ней поговори, ладно? Чтобы Линка сдуру не наломала дров. Мне пока не удалось до нее достучаться.

На том конце связи повисает плотная пауза. Я отвожу взгляд. Матвей, как ни в чем не бывало, поглаживает мою голую кожу над резинкой легинсов.

— Оу… Женщина. Это… Хорошо, Матвей. Я рада, что ты…

— Да, — перебивает излияния бывшей Ратников. И, признаться, я ему за это очень признательна. — Так ты поговоришь?

— Ну-у-у… Если все серьезно… Я считаю, детей не нужно втягивать в несерьезные отношения.

— Конечно, серьезно, Тань! Что за вопросы?

Расходимся, потому что у Ратникова вообще-то в разгаре его супердорогостоящая тренировка. Я ухожу, чтобы и самой заняться чем-то полезным, размышляя о том, как на наших неокрепших отношениях скажется демарш Энджи. Почему-то кажется, что раз Матвей ждал меня столько лет, он не откажется от меня из-за сиюминутной прихоти дочки.

Не откажется же?!

Думаю, нет! Но страх все равно присутствует.

А тут еще вспоминаются ее злые: «То есть ты будешь ее четвертым мужем? Серьезно? Или пятым? Я сбилась».

Никогда