Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Допустим. О чем говорили?

— Ни о чем.

— Уверена?

— Ага, — врет. К гадалке не ходи. — Просто попросил телефон, чтобы кому-то позвонить. Свой где-то оставил.

Ну, не дура ли? Никогда не думал, что ситуацию разрядит сама Катя, когда принимается доставать из сумочки конфеты. Стыренные, разумеется. Одна, вторая, третья. Как? Ну как так получается, что в один момент я хочу ее прибить, а аккурат через несколько секунд умиляюсь ее…да хрен пойми чем. Что это? Непосредственность?

— Когда ты успела спереть эти конфеты?

— Это мои конфеты.

— Это не твои конфеты.

— Раз конфеты в моей сумочке, значит логично, что они мои.

— Железная логика.

— Не то, что у вас.

Я бы и дальше припирался с этой бестией, но какого-то черта она решила вздремнуть. Почти сразу после поедания конфет, она откидывает голову на сиденье и закрывает глаза. Я был уверен, что Катя не сможет заснуть в такой обстановке, но буквально пять минут активного рассматривания ее профиля и она отрубается.

Дальше больше. Не контролируя свое тело, она заваливается на мое плечо. Сам не понимаю, как отодвигаюсь и собственноручно укладываю ее голову на свои ноги. А дальше на глаза мне попадается ее сумочка и рука сама тянется за ее мобильником.

Последний вызов был аккурат в то время, когда она была в туалете. И мне даже не надо смотреть и выискивать номер, чтобы не понимать, этот мудак, дабы упростить себе жизнь в поисках Катиного номера, просто взял ее мобильник и набрал с него свой номер.

Мне бы отложить ее телефон, но я зачем-то принимаюсь рассматривать дальше. Никаких интересных звонков и СМС. Из мужского пола звонки только моему папаше и от него самого. В остальном скучно. Смотря на вкладки, зачем-то открываю последнюю с книгой.

* * *

Не припомню, когда так веселился при чтении хоть чего-то. Если все женское чтиво такое же, как читает Катя, то у меня серьезные вопросы к женщинам. Как? Ну, как можно воспринимать это серьезно? Хотя, каюсь, интересно чем сей сюр закончится. Но мне это не суждено узнать. Когда машина притормаживает на светофоре, Катя просыпается. Поворачивает голову, всматриваясь в меня сонным взглядом. И нет, не понимает, где находится. Гореть мне в аду, но не постебать ее не могу.

— Бутон, покрытый росой желания. Кать, это пизда, что ли? — несколько секунд на понимание и она вскакивает с моих колен. — А вот это вот: он вошел в нее одним резким толчком. А что, можно войти одновременно двумя толчками? Технически нет. Они следуют друг за другом.

Секунда и ее щеки вспыхивают краской. То ли штукатурки мало на лице, то ли ей настолько стыдно, что макияж не справляется. И это очень забавно.

— Вам не стыдно?! — резко выхватывает свой телефон из моей руки.

— Мне? Это герою должно быть стыдно. Я называю вещи своими именами. Напряженная пуля чувствительного бугорка. Это что за зверь, ты в курсе? — судя по сжатым кулакам, она меня хочет хорошенько приложить. И мне, черт возьми, кайфово от этого. — Это то, что многие мужчины не могут найти? На «к» начинается? Батюшки, клитор, что ли?

— Я вас ненавижу.

— Бумагу дать для заявления об увольнении?

— Не дождетесь, — совершенно не своим голосом произносит Катя. Злая. Красивая до безумия.

— Зато теперь становится ясно, почему ты такая…особенная. Когда читаешь такое чтиво, оно откладывает на тебя отпечаток.

— Когда ничего не читаешь, отпечатка нет вообще, как и интеллекта. Это про вас, если что.

— Нет, Катюша. Этот раунд не за тобой. Слабенько.

Не зная, что сказать, она отворачивается к окну и все оставшееся время мы едем молча. Я — рассматривая ее точеный профиль, она — мысленно испепеляя меня.

И все же молчание нарушается, когда мы паркуемся у ее дома и я выхожу из машины вслед за ней к подъезду.

— Вы куда?

— Провожу тебя до квартиры.

— Сама справлюсь.

— Мне так будет спокойнее.

Она ничего не отвечает. Мы молча поднимаемся по плохо освещенному подъезду на третий этаж. Катя вставляет ключ в замочную скважину, но замок почему-то не поддается. И так повторяется трижды. Вижу, как она закипает, кусая нижнюю губу.

— Дай я.

На удивление ключом в глаз я не получаю. Мне, в отличие от Кати, дверь поддается сразу.

— Подожди, — беру ее за руку. И в этот момент она поднимает на меня свои охренительные сучьи глаза. Выколоть ей их, что ли? — Я надеюсь, ты все запомнила про Игната. Спокойной ночи.

Нет никакой спокойной ночи и походу уже не будет. Она не моя женщина, она мне вообще никто и может спать с кем угодно, хоть с ротой солдат. Но я, какого-то черта, даю указание следовать за каждым ее шагом. Это клиника.

Но я ошибся. Клиника — это совершенно другое. Бывает такое гадкое предчувствие, которое разъедает нутро без видимых причин. Это оно.

— Почти ничего новенького, Кирилл Владимирович. Все так же ездит на купленной тачке по вечерам. Бесцельно. Но вчера вечером нарушила ритуал. Ее из дома забрал Тюрин, и они поехали в его ресторан.

Если раньше я думала, что видела все оттенки придирастости Арестова, то сейчас вынуждена признать, что я ошибалась. За последние несколько дней он как с цепи сорвался. Это уже не просто придираст, а самый настоящий гад. Только ленивый не перетирает в офисе то, что он уволил сразу четырех работников. Двое на карандаше. Ну, если двоих мне откровенно не жалко, ибо они мне категорически не нравились, то других двоих, с которыми я общалась вполне себе хорошо, — да. Но самый смак в том, что все это он устроил аккурат перед новым годом.

Единственный лучик света в этом придирастическом царстве — покупка моей машины. Если бы не моя красавица, по вечерам я бы вешалась от усталости и раздражения. А так — гоняю на своей девочке по вечернему городу, вместо медитаций, и чувствую себя невероятно счастливой. Правда, до тех пор, пока не вспоминаю слова гадалки о том, что покупать ее она мне запретила.

Возвращаюсь из раздумий, когда слышу тяжелые шаги рядом с собой. Утыкаюсь взглядом в экран компьютера. Мне даже не надо смотреть, чтобы