Под прицелом бывшего - Виола Волконская

— Да. После всего этого я понял, что мне нечего терять. Я не мог быть с тобой, вернулся домой только из-за тебя. В конце службы мне предложили контракт, дали время подумать. И я решил, что буду хотя бы делать полезное дело. Ушёл на границу. Думал, что там, смогу забыться. Но ты всё равно была со мной, в мыслях, в снах, в каждом воспоминании. И я понял: сколько бы я ни бежал, я не могу убежать от тебя. Ты часть меня.

Он взял мою руку в свою, сжал пальцы. Я не отняла. Смотрела на наши переплетённые пальцы и чувствовала, как всё внутри переворачивается.

— Я не ненавижу тебя, Лёша, — сказала я тихо. — Я ненавижу то, что ты сделал. То, что ушёл. То, что не сказал ничего и не дал мне право выбора. Но тебя... тебя я не ненавижу. Я пыталась. Пять лет я пыталась ненавидеть тебя. И всё равно не смогла. Просто погрузилась в процесс учёбы с головой. И ты остался где-то за закрытой дверью.

Он притянул меня к себе ближе, и я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах, который так долго искала в толпе. Я плакала, тихо, беззвучно, отпуская боль, которая копилась годами.

— Прости меня, — шептал он в мои волосы. — Прости, что был таким дураком. Позволь всё исправить. Обещаю, что больше так не поступлю.

— Не обещай, — сказала я, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Ты уже обещал однажды. И не сдержал.

Он погладил меня по щеке, стирая слёзы большим пальцем.

— Я тогда был другим, — сказал он. Был мальчишкой. А сейчас я мужчина. И не уйду. И не дам тебе уйти. Если только ты сама не захочешь. Ты моя!

Я смотрела на него, и внутри меня боролись две силы. Одна кричала: «Он ушёл! Он не имел права решать за тебя!». Вторая, более тихая, но настойчивая, шептала: «Он страдал. Он боролся, как мог. И он здесь. Сейчас. Рядом с тобой. Дай ему шанс».

— Я не знаю, Лёша, — сказала я честно. — Я не знаю, смогу ли доверять и открыться как раньше. Прошлое не уходит просто так.

— Мы никуда не торопимся, — ответил он, и его голос был спокоен. Готов доказывать каждый день, что могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Если ты позволишь.

Я молчала. Но я не отняла свою руку.

Мы прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как внутри нас обоих что-то меняется. Как трещина на льду становится шире, и под ней уже проступает вода — тёплая, живая, готовая сломать замерзшую корку.

И впервые за пять лет я позволила себе поверить, что, возможно, всё не закончено. Что мы можем начать сначала. Что Лёша не просто тень из прошлого. А человек, который готов ждать и бороться.

Лёша улыбнулся, впервые за этот раз, светло и искренне, и в его глазах зажглась та самая искра, которую я помнила пять лет назад.

— Не знаю, что нас ждёт, — начала я, глядя ему в глаза. — Но я не против рискнуть.

— Тогда я буду самым счастливым человеком на свете, — сказал он. — Если ты пустишь меня в свою жизнь.

Я не ответила. Но я взяла его руку и прижала к своей груди, давая ему понять, что я здесь. А это значило больше, чем любые слова.

Я чувствовала, как его пальцы гладят мои костяшки медленно, успокаивающе. В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном ветер шевелил ветви старого клёна. Я смотрела на наши переплетённые пальцы и ни о чем уже не думала. Просто чувствовала.

— Спустя годы, — начал он, и его голос стал хриплым. — Я просто существовал, очередной раз стоял на посту под дождём, и думал, что смена закончится и я вернусь в пустую квартиру. А потом увидел тебя. Ты шла по тропе, пыталась обойти границу, яркая блондинка в розовом платье и белых кедах, с огромным чемоданом красного цвета. И я сразу узнал тебя, скорее даже почувствовал. Ещё подумал, что рехнулся и мне показалось, что какая-то чокнутая это ты. Не сразу вышел тебе навстречу. Словил ступор, когда убедился, что это действительно ты. Потом услышал предупреждение в твою сторону, очнулся и вышел из тени. Я не знал, как ты с реагируешь на меня. Но чётко понимал, что не дам тебя в обиду.

Я вернулась мыслями в тот злополучный день. Я была злая и промокшая. Проклинала всё на свете. А потом вышел он, пограничник, и отдал приказ не трогать меня. Это был Лёша, которого я не видела пять лет.

— Я тогда не поверила своим глазам, — прошептала я. — Думала, что судьба решила добить меня в этот день. Опоздала на самолет и автобус, а тут ещё ты свалился на мою голову и все эти пограничники с автоматами.

— У меня внутри всё перевернулось. Я обязан был задержать тебя, сделать все необходимое по протоколу. Это был мой долг. Но я смотрел на тебя, мокрую, замёрзшую, такую родную и такую далёкую одновременно, и понял, что больше никогда тебя не отпущу. Кем бы ты ни была, что бы ты ни сделала. Я не позволю нам снова расстаться. Меня даже не волновало есть ли у тебя муж и дети.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, и хотела отвести взгляд, но он взял меня за подбородок и заставил смотреть на себя.

— Я люблю тебя, Люся, — сказал он твёрдо. — Любил всегда. И сделаю всё, чтобы ты поверила мне. Чтобы ты была со мной.

Я высвободилась из его рук, встала и отошла к окну, чувствуя, как внутри всё бурлит.

— Значит я была права и ты нарошно меня задержал в своей квартире, — тихо сказала я, не оборачиваясь. — Снова решил за меня. Мне сложно вот так сразу ответить на твои чувства.

Я слышала его шаги. Он подошёл ко мне со спины, и почувствовала его тепло, его дыхание на своей шее.

— Знаю, что нужно время, — сказал он тихо. — И каюсь, что воспользовался твоим положением, чтобы задержать тебя рядом. Иначе, ты бы просто снова исчезла из моей жизни. Я не мог этого допустить. Мне безумно хотелось узнать какой ты стала. Такая скандальная и увереная в своей правоте, ты сидела и орала на меня. А потом заплакала. Еле сдержался чтобы не обнять тебя. Хотел утешить, хотел спрятать твои колючки. Но понимал,