Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

— Ромео и Джульетте понадобилась всего одна ночь, — сказала она.

— Да. И чем все закончилось?

Рейчел вздохнула.

— Что заставило тебя записаться на эту программу?

— Меня заставила ты, — усмехнулась я.

— Да, мы подавали заявки вместе, и отчасти я повлияла на твое решение, когда пришло подтверждение и нам предложили стипендию, но что заставило тебя поехать, когда я заболела?

— Кроме опыта для аспирантуры? Я хотела жить по-настоящему.

А не просто притворяться, что живу, как притворялась два года с той страшной ночи. Не существовать в монотонной ежедневной рутине, которая стала моей страховочной сеткой, а дышать полной грудью, и чтобы в ней ничего не болело, когда я вбираю в себя слишком много воздуха, слишком много света. Горе, исцеление, страх… слишком долго я в этом варилась, и мне отчаянно хотелось перемен. Но я даже не подозревала, что они будут настолько радикальными.

— Тогда живи. Целуйся с тем парнем. Или с каким-нибудь другим парнем, если захочешь. Наслаждайся круизом. Спи допоздна или просыпайся пораньше и встречай рассвет. Перестань думать о том, что тебе надо делать, и хоть раз в жизни сделай то, чего тебе хочется.

— Когда ты стала такой умной? — спросила я, и у меня защипало глаза.

— Я вовсе не умная. Просто кое-что знаю о любви к безрассудным парням. И в принципе о безрассудных парнях.

— Жду не дождусь, когда ты приедешь, — сказала я, повторившись, потому что не смогла удержаться.

— Да, мне тоже не терпится к тебе приехать. Но, может быть, это и к лучшему, что ты немного побудешь одна, без меня. Слишком долго ты пряталась, детка. Надо было выпихивать тебя в жизнь еще два года назад.

Я потерла лоб.

— Я не думала о Брайане. Когда я целовала… его, то не думала о Брайане. Это нормально? Или я ужасный человек?

Рейчел ответила не сразу, и я поняла, что она всерьез думает, что сказать. Рейчел была импульсивной со всеми, кроме меня, но это потому, что нам приходилось поддерживать друг друга все эти два года, когда мы обе мучительно собирали себя по кусочкам.

— Это нормально. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, новых впечатлений, чистых, нетронутых горем чувств. Ты не должна чувствовать себя виноватой.

Невозможно.

В дверь постучали.

— Слушай, Рейчел, я позвоню из следующего порта, хорошо? Ко мне кто-то пришел. О боже, а вдруг это он? Он так и не сказал, чего хочет, просто сказал, что знает, чего именно хочет. А что, если он собирается отказаться от моей помощи по учебе?

— Поцелуй его, Лия! — крикнула Рейчел, громко чмокнула воздух и отключилась.

Я открыла дверь, и у меня все внутри оборвалось.

— Не совсем тот Уайлдер, которого я ждала, — сказала я брату Пакстона. — Брендон, да?

Он кивнул и мельком окинул взглядом мою пижаму.

Я сразу же пожалела, что не набросила халат.

— А вы — помощница Пакстона по учебе. Я могу войти?

— Мама учила меня не приглашать незнакомых мужчин в свою комнату после одиннадцати вечера, мистер Уайлдер.

Брендон поднял брови.

— Разумно. — Он быстро взглянул в сторону двери в каюту Пакстона и протянул мне визитную карточку. — Это на случай, когда он накосячит.

— В каком смысле? — Я попятилась от визитки.

— Возьмите, — настойчиво проговорил он. — Пакстон вечно косячит. Такое у него свойство. Он непременно что-нибудь себе сломает, или нарушит закон, или разобьет вам сердце. Когда надо будет его выручать, позвоните мне. Я всю жизнь за ним подчищаю.

Будь у меня шерсть на загривке, сейчас она встала бы дыбом.

— Возможно, он вас удивит, — тихо сказала я.

— Уже удивил. Вы не из тех девушек, к которым он обычно проявляет интерес.

Да, шерсть дыбом, и теперь я готова оскалиться.

— И почему же?

— Потому что вы умная. Будем надеяться, что вам хватит ума не связываться с моим младшим братом. Только сильные выживают в его компании потерянных мальчишек из Неверленда. Слабые уходят искалеченными. — Он опять протянул мне визитку. — Возьмите.

— Нет. — Я шагнула назад, готовясь захлопнуть дверь у него перед носом, но он придержал ее свободной рукой.

— Мисс Бакстер, однажды случится что-то такое, с чем вы не справитесь самостоятельно. Может быть, он окажется в турецкой тюрьме, может быть, у него не раскроется парашют, может быть, он разозлит кого-то настолько, что его столкнут раньше, чем он будет готов к прыжку. И тогда вам понадобится мой номер. Пожалуйста, возьмите визитку. Мне нужен тот, кто за ним присмотрит. Мне больше не к кому обратиться.

Искренняя мольба в его синих глазах — точно таких же, как у Пакстона, — все же заставила меня взять у него визитку.

— Но я не буду звонить. У него здесь целая команда продюсеров и компания друзей.

— Вы позвоните, — уверенно произнес он. — Потому что рядом с Пакстоном не так много людей, по-настоящему ему преданных. Все эти друзья и продюсеры будут рядом, пока все идет хорошо, а как только все пойдет наперекосяк, они разбегутся кто куда. Да, он эгоистичный, высокомерный засранец, но он мой брат. И ради него я готов на все. Вот поэтому вы мне позвоните. Понятно?

Я медленно кивнула.

— Если я позвоню, чем это обернется для него самого?

Уголок его рта приподнялся в ироничной усмешке.

— Это уже между нами, братьями. Как было всегда.

— Мне бы хотелось, чтобы вы ушли, — прямо сказала я, не в силах выбирать выражения.

— Вы мне нравитесь, — он коротко кивнул. — Жаль, что Пакс не из тех, кто способен на серьезные отношения, потому что вы бы ему подошли.

— До свидания, Брендон, — сказала я и захлопнула дверь, как только он убрал руку.

Его визитная карточка была черной с белой выпуклой надписью: его имя, номер телефона и должность. Вице-президент по операционной деятельности в «Уайлдер энтерпрайзис». Она казалась тяжелой в руке, но, опять же, это был не просто кусок картона. Это было обещание, заверение, предупреждение и угроза — все вместе.

Может быть, Пакстон стал таким смелым, потому что вырос среди акул.

Я положила визитку в ящик своей прикроватной тумбочки и собралась лечь спать, но спать совсем не хотелось. Без Пенни каюта казалась пустой, и я вышла на общий балкон. Положив руки на гладкие перила, я смотрела на яркие огни Барселоны, стараясь не глядеть вниз.

Две недели. Мы отбыли из Майами всего две недели назад, но мне казалось, что прошло несколько месяцев, — как будто я уже начала меняться. Даже Хьюго заметил, что я постепенно выхожу из своей раковины, когда мы встретились за ужином с его друзьями.