Жена, которую захотели двое - Злата Нова

— Да… сильнее… — стонала Анна, толкаясь назад ему навстречу. — Еби меня… пожалуйста…

Лёша развернул её, бросил на кровать лицом вниз и снова вошёл — ещё глубже. Он навалился сверху всем весом, одной рукой придавливая её затылок к подушке, а второй сильно шлёпая по попе. Анна кричала в подушку, задыхаясь от удовольствия и стыда.

— Ты моя голодная сучка, — хрипел он ей в ухо, продолжая жёстко долбить. — Прибежала ко мне, потому что муж не может тебя так выебать? Скажи!

— Да… я твоя сучка… — всхлипывала она. — Трахай меня сильнее… я хочу чувствовать только тебя…

Алексей схватил её за бёдра, поставил раком и начал ебать с такой силой, что кровать билась о стену. Он шлёпал её по попе, тянул за волосы, иногда слегка сдавливал горло. Анна уже не могла сдерживать крики — она орала, дрожала, кончала один раз за другим, заливая его член своими соками.

— Ещё! — рычал он. — Кончай ещё, грязная!

Когда она в очередной раз сильно задрожала и закричала, Алексей резко вытащил член, перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл снова — ещё глубже. Он трахал её тяжело, яростно, глядя прямо в глаза.

— Смотри на меня, — приказал он. — Смотри, как я тебя ебу, пока ты врёшь мужу.

Анна кончила в этой позе особенно сильно — тело выгнулось, глаза закатились, из киски брызнула влага. Она кричала так, что голос сорвался.

Алексей сделал ещё несколько мощных толчков и наконец зарычал, глубоко кончая в неё. Горячие, густые струи спермы заполняли её изнутри. Он кончал долго, продолжая медленно двигаться, словно хотел затолкать всё до последней капли.

Когда всё закончилось, он тяжело рухнул рядом, прижимая её к себе. Анна лежала, дрожа всем телом, с текущей из неё спермой, с красными следами от его пальцев на бёдрах и попе.

Она тихо плакала — не от боли, а от того, насколько сильно ей это всё понравилось.

— Мне нравится… — едва слышно прошептала она, уткнувшись ему в грудь. — Мне нравится, когда меня так используют… когда со мной грубо… когда я чувствую себя грязной.

Алексей крепче обнял её и поцеловал в макушку.

— Тогда больше не сдерживайся, — тихо сказал он. — Я дам тебе всё, что ты захочешь. Даже если это будет очень грязно.

После она лежала на смятой постели, тяжело дышала и смотрела в потолок. Лёша молчал рядом, тоже тяжело дышал, потом провёл ладонью по её плечу и только тогда тихо спросил:

— Ты ему опять соврала?

Анна закрыла глаза.

— Да.

Лёша выругался уже не тихо. Потом сел на край кровати и долго молчал.

— Я не жалею, что ты здесь, — сказал он наконец. — Но, Ань... это уже не игра.

Она повернула к нему лицо. Щёки ещё были мокрыми.

— Я знаю.

— Нет. Ты не знаешь. Или знаешь, но всё равно несёшься дальше.

С Лерой Анна встретилась днём в маленьком кафе у набережной, куда они когда-то ходили просто поболтать после работы. Там ничего не менялось годами: те же круглые столики, те же тяжёлые чашки, тот же приглушённый свет, в котором женщины чаще говорят правду, чем при ярком солнце.

Анна пришла раньше и почти всё время смотрела в окно. Она слишком плохо спала, слишком много врала и слишком часто жила в напряжении, чтобы теперь уметь просто сидеть спокойно. Когда Лера вошла, сняла пальто и села напротив, ей хватило одного взгляда, чтобы всё понять хотя бы наполовину.

— Всё совсем плохо? — спросила она, не тратя время на вступление.

Анна усмехнулась, но усмешка вышла слабой.

— Смотря что считать плохо.

— Если ты начала философствовать до кофе, значит, дело дрянь.

Лера подозвала официантку, заказала им обеим по большому капучино и только потом снова посмотрела на Анну. В этом взгляде не было осуждения, и, может быть, именно поэтому Анне вдруг стало страшно. Потому что без чужого осуждения ей уже не за что было прятаться.

— Я почти попалась, — сказала она.

Лера не перебила. Только чуть подалась вперёд.

— Дима нашёл чек из отеля. Был тяжёлый разговор. Я соврала.

— Он поверил?

Анна покачала головой.

— Нет. Не до конца. Может, вообще не поверил. Просто... не дожал.

Лера выдохнула и отвела взгляд на окно.

— И что ты сделала после этого?

Анна несколько секунд молчала. Потом всё-таки ответила:

— Поехала к Лёше.

Лера закрыла глаза и коротко выругалась себе под нос. Не зло. Скорее устало, как человек, который услышал именно то, чего боялся.

— Ань, ты же понимаешь, что это уже не просто интрижка?

— Понимаю.

— Нет, — тихо сказала Лера. — Мне кажется, ты понимаешь головой. А живёшь уже совсем другим местом.

Анна сжала чашку обеими руками, хотя кофе был слишком горячим. Она смотрела на молочную пену и чувствовала, как внутри поднимается усталость, похожая почти на желание заплакать.

— Я не могу остановиться, — сказала она наконец. — Вот в чём проблема. Не в том, что я не знаю, что это ужасно. Я знаю. Не в том, что не люблю Диму. Я люблю. Но я не могу остановиться.

Лера молчала. В кафе звякнула посуда, кто-то засмеялся у стойки, за окном прошёл человек с жёлтым зонтом. Жизнь вокруг была обычной, а Анна сидела посреди неё с чувством, будто только что произнесла вслух собственный приговор.

— Я думала, после первого раза меня накроет так, что я от всего откажусь, — продолжила она. — Или после второго. Или после того, как Дима начнёт смотреть внимательнее. Но каждый раз происходит наоборот. Чем страшнее становится, тем сильнее меня туда тянет.

— К кому? — спросила Лера. — К одному из них или ко всему этому?

Анна подняла глаза. Вопрос был правильный. Слишком правильный.

— Ко всему, — честно сказала она. — К тому, как на меня смотрят. Как хотят. Как рядом с ними я перестаю быть... обычной. Лёша рядом со мной как огонь. С ним всё сразу, всё жадно, всё по-живому. Виктор другой. С ним я как будто сдаюсь глубже. И от этого