Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
— Ваш кофе, — Владислав протягивает мне стаканчик.
— Спасибо, — принимаю из его рук напиток, наши пальцы на мгновение соприкасаются.
Он горячий. Даже обжигающий. А на улице уже далеко не лето. Его темные глаза так таинственно блестят в сумраке.
Один миг, какой-то нереальный, будто мир замер и мы остались вдвоем. Но он исчезает так же мгновенно, как и возник, и я лишь мотаю головой.
Все моя усталость и в целом состояние. Уже кажется то, чего нет.
— Папа, смотри как я могу! — Мия с радостным визгом съезжает с горки.
— И я, мам! — Гена за ней.
Мы подходим ближе. Охранники постоянно рядом. Владислав на них косится. Но ничего не говорит.
— Хорошо, что вы находите время для дочери, — нарушаю повисшую паузу.
Феликс всегда ссылался на усталость. И чтобы даже в выходные его вытащить погулять с сыном, надо было приложить немало усилий. А потом выслушивать, что эта фигня не дает ему отдохнуть после трудовой недели.
Ему лучше было дома провести, занять сына игрушками, а самому в телефон уткнуться.
— А как иначе. Я и со старшими возиться любил. Но тогда я был моложе. А сейчас отцовство иначе воспринимается, не хочется упустить ни одного мгновения, — он говорит и смотрит на Мию, с такой теплотой, и сам при этом сильно меняется. Мягче становится, добрее.
— А мама Мии где? — вырывается у меня.
Вопрос внезапно возникает в голове. Ведь я всегда вижу только Владислава с дочерью. Оля сказала, что это не ее ребенок. Так кто тогда мать Мии и где она?
А меня это как касается? Владислав мой шеф. Как бы все.
— Простите, это не мое дело, — тут же исправляюсь.
Мысленно ругаю себя. Вот как такое можно ляпнуть?
— Мать оставила Мию вскоре после рождения. Больше ее нет в жизни дочери, — он говорит это абсолютно спокойно. Без боли и сожалений.
— Ясно. Еще раз прошу прощения, это ваше личное дело, — говорю сухо и отвожу взгляд.
Злюсь сама на себя, что вступила на его личную территорию. А еще больше меня бесит, что я хочу знать подробности! Ну вот зачем они мне?
— Еще хотите что-то спросить, — легкая улыбка на его губах.
Он будто залез в мою голову и все там считал.
— Нет, — отрезаю.
И направляюсь еще ближе к детям.
А у самой в голове куча версий и догадок. Так я же собиралась к Оле. Еще раньше планировала ее расспросить. И чисто потому, что я должна знать, на какого человека работаю. Точно. Именно так.
Но не у него же напрямую!
Дальше мы гуляем с детьми. Веселимся. Шутим. И больше не касаемся неудобных тем.
Потом Владислав и Мия провожают нас до автомобиля. Мы прощаемся и едем домой. В дороге Гена засыпает. Потому охранник заносит его в дом уже на руках.
А там… едва переступаю порог замираю. Все прихожая засыпана лепестками роз. Горят свечи. Пахнет апельсинами и цветами.
Из гостиной вырисовывается фигура Феликса.
— Дорогая, Маюша, — держит в руках букет, за которым его почти не видно, — Многое произошло. И я думаю, настало время нам поговорить по душам. Я все осознал и готов искупать свою вину.
Глава 45
— Только тебя мне не хватало, — произношу со вздохом.
Непросто так не хотела возвращаться домой.
— Я понимаю тебя, Маюш, — он продолжает говорить мягко. — И все заслужил. Я прошу пару минут твоего времени.
— Паш, неси Геночку наверх, — говорю охраннику. Поднимаюсь следом за ним. — Феликс, иди спать, — бросаю на ходу.
— Маюш, прошу. Мне действительно есть, что тебе сказать!
Не отвечаю. Мне не о чем с ним говорить. Точнее есть о чем, но пока к этому разговору не все готово. А потом мы встретимся с Феликсом вместе с моим адвокатом. Вот тогда я скажу. А на данный момент просто игнор.
Переодеваю спящего сына. Он сладко кряхтит и не просыпается. Укладываю его в кроватку. Несколько минут любуюсь спящим чудом.
Потом иду в душ. Феликса ко мне не пропустят, но я на всякий случай закрываюсь на замок. Хочется, чтобы вода смыла всю грязь, очистила тело и мысли. А потом в постель. Не хочу думать сегодня. Хватит.
Захожу в комнату. И в этот самый момент распахивается балконная дверь и с розой в зубах передо мной предстает Феликс.
Вытягивает розу со рта, раскидывает руки в стороны.
Что за напасть. Оставила дверь приоткрытой, чтобы проветрить перед сном. И вот результат, ветром надуло.
— Я готов на любые подвиги для любимой!
— Феликс, много ума не надо, чтобы подставить лестницу и залезть на второй этаж, — говорю устало.
Сейчас он у меня ассоциируется с назойливым комаром, ты его отгоняешь, а он так и норовит впиться тебе в кожу и вдоволь напиться крови.
— Эх, романтично же, — улыбка на его лице гаснет. Он явно разочарован, что меня не впечатлил его «подвиг».
— Я хочу спать. Так что освободи комнату, — подхожу к столику, беру крем, отворачиваюсь от него и мажу лицо. Но я все равно краем глаза наблюдаю за ним в зеркале.
— Маюш, жаль, что ты не захотела посмотреть, что я устроил для нас. Я так долго старался, преображал гостиную. Все с любовью.
— Не очерняй это слово. Ты понятия не имеешь, что оно значит.
— Зря ты так. Я действительно тебя люблю. Я понял, что был не прав. Я обидел тебя. И готов исправляться. Теперь все будет иначе. Я сам уничтожу ржавчину и на ее месте вырастут сады роз! — взмахивает цветком. — Я готов выслушать все твои претензии. Исправить их. Маюш, семья — это же совместная работа. Я к ней готов.
— А любовницу с ребенком ты куда собрался деть?
— Я с Ликой все. Давно. Ее же даже глупо сравнить с тобой. Ты у меня лучшая.
— А как же жир?
— Я погорячился. Маюш, ты шикарная женщина. И я готов прямо сейчас тебе это доказать, — косится на постель.
От одного намека, у меня ком к горлу подступает.
— Феликс, я не выжила из ума, чтобы обляпываться в грязи.
— Зачем ты так, — глаз у него дергается. Видно, что едва держит себя в руках.
Но пока старается, и даже улыбочку все еще выдавливает из себя.
— Маюш, я понимаю, ты так говоришь, потому что еще злишься. Хочешь меня задеть.
— На данный момент я хочу спать. Ты мне мешаешь. И нет, я не хочу задеть. Говорю правду, ты мне противен. Мне тошно на тебя смотреть. Самое лучшее что ты можешь