Воспламененная им - Кайли Кент

— Я люблю тебя, — говорю я ей в губы.

— Я люблю тебя больше, — отвечает она.

Самолет взлетает, и я терпеливо жду, когда появятся эти трусики. Как раз когда я думаю, что мне придётся ей напомнить, она оглядывается. Затем её руки исчезают под одеялом, она ёрзает, а затем торжествующе улыбается мне, сжимая в кулаке нижнее бельё. Я беру красное кружево и засовываю его в карман. Знаю, она ждёт, что я сразу же начну с ней играть. Но я этого не делаю. Я достаю из сумки свой iPad.

— А, чем ты занимаешься? — спрашивает Бри.

— Мне нужно ответить на несколько писем.

Я чувствую себя идиотом, отмахиваясь от неё таким образом, поэтому достаю папку.

— Вот, можешь сделать мне одолжение и выделить все транзакции в этих выписках с пометкой HFD?

— Конечно, а что означает HFD?

— Не уверен, что мне стоит тебе это говорить. Ты же украла тридцать тысяч из моего клуба, — ухмыляюсь я.

— Я предложила вернуть долг. Я все еще могу вернуть. Если бы я знала, что босс окажется такой задницей, я бы не согласилась на эту работу вместо оплаты.

Я смеюсь.

— Тебе нравится этот засранец. Кроме того, я не слышал, чтобы ты жаловался прошлой ночью… когда ты нагнулась над столом босса.

— Нет, я не жалуюсь. Хотя, если этот босс в ближайшее время не выполнит своих обещаний, я, возможно, извинюсь перед дамами и займусь работой сама.

Мой ноутбук падает на пол.

— Не переставай выделять, — говорю я ей, когда моя рука скользит под одеяло.

— Бреанна, твоя маленькая тугая киска чувствует себя нуждающейся? — Я наклоняюсь и прикусываю мочку ее уха.

— Да.

Как только мои пальцы достигают ее клитора и начинают кружить по нему, она роняет бумаги на колени. Я убираю руку.

— Продолжай работать, Бри. Если ты не будешь работать, то и мои пальцы тоже, и твоя маленькая жадная киска умрет с голоду.

Она быстро собирает бумаги. Я облегчаю ей задачу и отодвигаю стол перед ней. Она кладет стопку на поднос и начинает разбирать. Как только она это делает, мои пальцы снова находят ее клитор и медленно описывают восьмерки. Она задыхается, и ее глаза закатываются.

— Ты очень хорошая девочка, Бри. Помни: ни единого звука. — Мой язык скользит вверх по ее шее.

Бреанна

Он сейчас это серьезно? Как, черт возьми, я могу сосредоточиться на этих словах, когда его пальцы играют на моем теле, как Бетховен на пианино. Он чертов гений.

— О, боже, Эш, — шиплю я, прекрасно понимая, что мне нужно вести себя тихо. Я удерживаю его руку на месте, впиваясь пальцами в его кожу.

Маркер с громким стуком падает на стол. Я оглядываю салон, чтобы проверить, смотрит ли кто-нибудь в мою сторону. Никто не смотрит. Я почти не вижу других пассажиров, мы довольно изолированы в этих креслах. Это знание не уменьшает моей паники или ужаса от мысли, что меня поймают. Хотя, если честно, это делает ситуацию ещё более захватывающей.

— Возьми маркер, Бреанна. — От хриплого требования Эша по всему телу пробегает дрожь.

Как меня может возбуждать голос? Это ненормально, не может быть. Дрожащей рукой я беру маркер. В тот же миг Эш снова начинает водить пальцем по моему клитору.

Его движения медленные. Чертовски медленные. И мягкие. Каждый раз, когда я пытаюсь сильнее прижаться киской к его руке, он отстраняется. Я отчаянно нуждаюсь в большем давлении. Я отчаянно хочу быть наполненной. Моё нутро пульсирует, рыдает и такое пустое. Я взорвусь, закричу на всю катушку, если он не позволит мне кончить как можно скорее.

Это пытка… Он словно держит меня на краю пропасти, позволяет увидеть обрыв, но не позволяет сделать последний прыжок с уступа. Я хочу совершить этот чёртов прыжок. Моя хватка на его руке крепче.

— Эш, мне нужно, чтобы ты заставил меня кончить — сейчас же. — Мои глаза пронзают его.

— Знаешь, Бри, я бы с удовольствием довёл тебя до оргазма, но ты забыла кое-что. — Его лицо самодовольное.

Красивое, но такое самодовольное. Если мои руки не были заняты, я наверное, сбила с него это самодовольство.

— Что это? — спрашиваю я, подыгрывая. В этот момент я готова на всё, чтобы ощутить блаженство, которое, как я знаю, так близко.

— Умоляй, как хорошая девочка, которой ты являешься. Умоляй, Бреанна. Умоляй меня, чтобы твоя киска забрызгала мою чёртову руку, — шепчет он мне на ухо.

Я бы сделала почти всё. Как только эти слова слетают с его губ, я роняю маркер. Если он думает, что я буду его умолять, пусть подумает ещё раз. Я не умоляю. Он замирает, затем смотрит на меня в недоумении.

Я убираю его руку из-под ног.

— Кажется, ты забыл, кто я, Эш, — гордо говорю я. — Я Бреанна МакКинли, мать её. Я ни о чём не умоляю мужчину, и никогда не буду. Особенно о том, что я могу сделать сама.

С этими прощальными словами я встаю и иду в ванную. К чёрту его. Кем он себя возомнил, что просит меня умолять? Он что, пытается что-то доказать? Что он может заставить меня извиваться и желать? Что он может контролировать меня одним лишь прикосновением пальцев?

Заперевшись в ванной, я оглядываюсь по сторонам, осознавая отсутствие выбора. Я не думала, что места будет так мало. Но я не из тех, кто сдаётся перед лицом трудностей. Я всё ещё так взвинчена после прикосновений Эша, что знаю, что мне не потребуется много времени, чтобы закончить.

Задрав одну ногу на крошечную стойку, я потираю клитор, а затем погружаю два пальца как можно глубже в свою киску. Ладонь трётся о чувствительное место, пока я двигаюсь вперёд и назад. Я закрываю глаза и представляю, что это рука Эша. Что он здесь, со мной, доводит меня до оргазма.

Прошло совсем немного времени. Не успела я опомниться, как уже кончаю. Открыв глаза, я смотрю в зеркало, довольная тем, как сияю от оргазма. Я немного умываюсь, прежде чем выйти.

Когда я села, Эш посмотрел на меня, а затем на ванную, из которой я только что вышла.

— Ты в порядке, детка? — обеспокоенно спросил он.

— Теперь да. — Я гордо улыбаюсь ему, с самым лучшим выражением лица, которое у меня есть.

Он ухмыляется, прежде чем наклониться ко мне.

— Ты, может, и кончила сама, но мы оба знаем… это было далеко не так хорошо, как то, что ты могла