Дьявольская лилия - Саша Леоне

Вид его отправляет мои инстинкты выживания в сверхрежим. Я разворачиваюсь, жертвуя возможностью видеть его в пользу того, чтобы быстрее добраться до лифта.

Мое сердце грохочет в груди, когда я лихорадочно нажимаю на кнопку вызова. Ничего. Ни приветливого звонка, ни загоревшихся цифр, ни даже намека на жизнь от гладких металлических дверей. Я нажимаю снова и снова, каждая бесплодная попытка поднимает панику все выше.

— Это не сработает, если не приложить карту доступа сюда.

Я вздрагиваю от того, как близко голос Максимо, и резко оборачиваюсь, видя, как он указывает на небольшую квадратную панель безопасности рядом с лифтом — деталь, которую я упустила в своем отчаянном плане.

Глупая, глупая, глупая. Конечно, у такого человека, как Максимо, должны быть уровни защиты. Конечно, побег не может быть таким простым, как нажатие кнопки.

— Какого черта ты делаешь, Элира? — Вопрос звучит спокойно, но смертоносно — как шепот вынимаемого клинка. Его взгляд падает на нож, все еще дрожащий в моей руке, и что-то темное и первобытное мелькает на его лице. Прежде чем я успеваю моргнуть, нож вырывают из моей хватки и бросают на пол позади него.

И вот так мой блестящий план побега рушится. Я смотрю на него снизу-вверх, отчаяние оседает, когда он командует:

— Следуй за мной.

МАКСИМО

Она не издает ни звука, когда я веду ее обратно в пентхаус. Ни всхлипа. Ни слова. Моя предательская жена точно знает, что сделала. Напряжение, исходящее от ее маленькой фигурки, могло бы запитать пол-Нью-Йорка.

Я только что вышел из душа, вода все еще стекала по шее, а мысли были заняты тем, чтобы наконец-то поспать, когда сообщение Перро засветилось на моем телефоне. И все же, как бы я ни должен был бушевать, я даже не зол. Не совсем. Несмотря на мою угрозу ее семье, я ожидал, что она хотя бы раз попытается сбежать. Я просто не думал, что это будет сегодня вечером. Не после того, что мы только что сделали, и не после того дня, что у нас был.

— Ты должен отпустить меня, Максимо. — Ее голос прорывается сквозь тишину, дрожа от первобытного ужаса. Когда я поворачиваюсь к ней, на ее лице написано отчаянно искреннее выражение. — Я вернусь, обещаю. Мне просто нужно купить кое-что.

Я прищуриваюсь на нее.

— Купить кое-что? Это код для того, чтобы передать сообщение своей семье?

— Нет! Конечно нет. — Страстность ее отрицания застает меня врасплох. Ее брови сходятся в искреннем расстройстве, и, черт возьми, я не могу не прочитать правду, написанную на ее лице, как на ладони. Это вообще не связано с ее семьей.

— Тогда объяснись. Что может быть настолько чертовски срочным, что ты приставила нож к собственному горлу? — Мои руки непроизвольно сжимаются, когда этот образ снова обжигает мой разум — она с лезвием у горла, выглядит полубезумной. Это пробуждает во мне гнев, который я предпочел бы игнорировать.

Тот факт, что я злюсь на это, а не на саму попытку побега, злит меня еще больше. Какое мне дело, если она глупо попыталась покончить с собой в отчаянной попытке сбежать? Она всего лишь средство для достижения цели. Просто жена на бумаге.

Она сжимает губы, отводя взгляд от меня. Упрямая линия ее челюсти говорит мне все — она не скажет, если я не припугну ее.

— Говори, или можешь попрощаться с папочкой, — рычу я, раздраженный собой, потому что на этот раз я знаю, что не имею в виду угрозу. Ее отец в безопасности от меня. По крайней мере, пока.

Ее глаза впиваются в мои, и на секунду она выглядит готовой плеваться огнем.

— О, так вот как это будет? Каждый раз, когда ты хочешь добиться своего, будет «сделай это, Элира, или я причиню твоему отцу боль»? — Она пародирует мой голос, утрируя его. — «Приготовь мне ужин, Элира». А если я скажу нет, ты что, просто снова будешь махать этой угрозой?

Я провожу рукой по лицу, слишком уставший для этой херни. Этот день когда-нибудь закончится?

— Ладно. Скажи мне, что ты хотела, чтобы мои люди принесли это тебе. Или не говори. Мне, честно говоря, все равно. — Я пожимаю плечами, уже отворачиваясь от нее, чтобы вернуться в свою комнату. С меня достаточно. Завтра ранний подъем, и мне нужен сон, черт возьми.

— Я хотела купить таблетки экстренной контрацепции! — кричит она мне вслед, паника пронизывает каждый слог.

Я застываю на полпути, медленно разворачиваясь.

— Таблетки экстренной контрацепции? — медленно переспрашиваю я.

Ее лицо заливается алым.

— Ты... ты кончил в меня, а я не предохраняюсь.

Проклятие срывается с моих губ — не на нее, а на мою собственную неосторожность. Конечно, она не предохраняется. Она девственница, ради всего святого. По крайней мере, была. Я выхожу из комнаты и направляюсь по коридору в свой кабинет.

— Куда, черт возьми, ты идешь? — требует она, шаги спешат за мной. — Ты вообще слышал, что я сказала?

Я игнорирую ее, входя в кабинет.

— Я знала, что ты сделал это нарочно! Ты спланировал это! — Она входит за мной, ее голос становится почти недоверчивым. — Ты пытаешься сделать меня беременной? Ты мудак, ты...

Я поднимаю руку, заставляя ее замолчать, и выдвигаю ящик стола, доставая один из многочисленных одноразовых телефонов.

— Ты серьезно только что попытался заставить меня замолчать?

Я пролистываю контакты, пока не нахожу нужный номер, и набираю. Гудки несколько раз, прежде чем сонный голос отвечает:

— Алло?

— Итан, это Максимо. Ты нужен мне здесь, прямо сейчас, блядь.

— Сейчас? — Сон исчезает из его тона, уступая место неверию. — Сейчас гребаный час ночи.

— Я жду тебя через тридцать минут. — Я заканчиваю звонок под его протесты и наконец поднимаю взгляд, встречая растерянный взгляд Элиры. — Это был врач. Он скоро будет.

Ее губы поджимаются.

— Он гинеколог?

Я пожимаю плечами:

— Он залечивает моих людей и меня, когда это нужно. Работает в одной из лучших больниц. Он знает свое дело.

— Хорошо. Но он приедет, думая, что кому-то снова нужно зашить рану, и, возможно, не принесет... — Она машет рукой в воздухе между нами, щеки все еще пылают. — Ну, ты знаешь. То, что нам на самом деле нужно.

Черт возьми, она права. Я