Антагонизм - Натали Ният

Да, дело серьёзное. Может быть, Сачок влюбился? Раз он хочет жениться на этой женщине? Может быть, даже будет свадьба? И тут только я поняла, что эта женщина будет жить с нами. Удивительно!

После смерти бабушки мама устроила в саду большой костёр и сожгла в нём всё бабушкино бельё, постельные принадлежности, даже подушки. Как мама мне объяснила, так она хотела уничтожить всё бабушкино колдовство. Сачку же она отдала несколько наших наволочек и простыней, и две подушки. У нас их было много. Теперь же мамочка очень сокрушалась по этому поводу:

— Эта тварь ещё и на моих подушках спать станет?

Как бы мои родители ни противились происходящему, эта женщина стала появляться в доме у Сачка. Она оказалась не робкого десятка, а может, Сачок её предупредил, но все мамины угрозы и обзывательства она просто игнорировала. А войти в дом Сачка, чтобы вытолкнуть её взашей, мама всё же не решалась.

Мы ездили к тёте Любе почти каждый день. Маме хотелось знать будущее Сачка и этой женщины. В один из таких визитов тётя Люба передала моей маме, завёрнутый в бумагу, песок, перемешанный с яичной скорлупой.

— Это их разведет. Будут ненавидеть друг друга, как кошка с собакой. Насыпь перед его порогом. И хорошо бы ей вслед бросить.

— Всё сделаю! — Маминой решимости мог бы позавидовать любой.

Мама ссыпала песок со скорлупой, обрызгивала весь сад наговорённой водой, вбивала ржавые гвозди в косяк. Пока ничего не помогало.

— Они не будут вместе, — уверяла маму тётя Люба. — Нет, не будет.

Мамино терпение могло лопнуть в любой момент. И он настал.

Эта женщина снова была у Сачка и собиралась остаться на ночь. Она прошла в баню, наверное, решила искупаться. Это заметила мама, и сразу же налетела на неё с ругательствами.

— Убирайся отсюда, шлюха! Тут мои дети купаются!

— Мне нужно пройти, — попросила женщина. — Пропусти.

Мама перегородила ей дорогу, встав в проёме двери.

— Да ты кто такая? Пошла вон отсюда! Не переступишь ты этот порог!

— Переступлю. Мне нужно помыться.

Мама подалась вперед всем телом и оттолкнула эту женщину. Та, в свою очередь, толкнула маму в ответ. Мама ударила её по лицу, и дальше я уже ничего не могла разобрать. В тот момент я находилась на кухне с братиком и наблюдала происходящее из окна. Как только женщина ударила маму, я со всех ног помчалась ей на помощь. Но к тому моменту, когда я оказалась возле бани, там уже стояли Сачок и папа. Мама и эта женщина дрались и таскали друг друга за волосы. Папа громко шикнул на меня, когда я попыталась подойти к ним поближе.

— Не лезь! — грубо сказал папа.

А Сачок тем временем стал их разнимать. Сачок накричал на эту женщину и толкнул её в сторону дома.

Мама тяжело дышала и плакала.

— Как она смеет! Да кто она такая? Какая-то блядь мне будет указывать? Чтоб она сдохла! Завтра здесь будет участковый!

Мне было неприятно наблюдать всё это. Хорошо ещё, что мама не сильно пострадала, у неё только очень растрепались волосы.

После того как мамочка умылась и привела себя в порядок, папа попытался обратиться к ней:

— Рая, ну зачем надо было всё это затевать?

— Заткнись, Иуда!

Эту женщину звали Мария, она была вдовой. Ещё я знаю, что у неё нет детей, но есть четыре племянника, которых она любит как родных. Приходя в гости к Сачку, она старалась пройти как можно незаметнее. Мне Мария показалась надменной и закрытой. Хоть со мной всегда здоровалась, я же кивала ей в ответ, но так, будто погружена в свои мысли. Но после того как они подрались с мамочкой, я вообще перестала её замечать. Нет, на самом деле я её хорошо замечала, просто делала вид.

Никто из маминых знакомых не знал Марию, и поэтому не мог о ней ничего рассказать. Потом Мария стала оставаться у Сачка на несколько дней, но всё равно ездила к себе.

Папа заявлял, что никогда не простит Сачка, он отныне ему не отец. Но однажды я увидела его сидящим за кухонным столом с Сачком. Они пили водку и закусывали борщом и котлетами, которые приготовила Мария. А сама она в это время сидела рядом и улыбалась. Значит, всё-таки простил.

Глава 40

Мамочка так и не смогла избавиться от Марии, вышвырнуть её из нашего дома и постели Сачка. Она даже обращалась за помощью к бабуле, чтобы та пришла и поговорила с ним, пристыдила. Но бабуля отказалась.

— Рая, он имеет право на личную жизнь. У него жена долго болела, он с ней сколько мучился.

— Это я с ней мучилась! — возразила мама.

— Я не спорю. Тебе тоже досталось. Но он мужчина, Рая. Ты же понимаешь. Не лучше ли, что он будет жить с Марией здесь, под присмотром?

— Нет, я не понимаю, — обиделась мама. — Хотя тебе виднее. Ты же его хорошо понимаешь. Ты тоже выбирала мужика, а не детей. А не дочь, — решила уточнить мамочка.

— Рая, как тебе не стыдно?

— Мне? Это тебе должно быть стыдно. Тебе! Хотя ты этого не понимаешь.

— Что мне должно быть стыдно? В чём? За что? За то, что я всё время думала о вас с Вадимом? О тебе? Я тебе говорила: Витя не тот человек, говорила? Он ненадежный. Кто купил тебе мебель, кто обставил все эти хоромы? Мы с отцом.

— На хрена мне ваша мебель? Забирайте! Хорошо устроились, как я посмотрю. Райке мебель, Вадиму дом. Ты что ли Вадиму не купила мебель? Что ты тут несёшь? Благодетельница!

— С тобой бесполезно разговаривать, — бабуля стала убирать чашки со стола.

— Да пошла ты! Линда, иди позови брата, мы уходим!

— Девчонку пожалей.

— Не твоё дело! — огрызнулась мама, застёгивая ботинки.

— Вот именно, что твоё. Ты мать! Следить за детьми надо. Кормить вкусно, стирать им одежду. Посмотри на Линду, она мне жаловалась, что ходит в грязной куртке. Мамаша.

Господи, бабуля, зачем ты так?! — пронеслось в моей голове. Я почувствовала, как внутри меня плавятся от стыда и страха внутренности. Мама сверкнула на меня глазами.

— С тобой я потом поговорю! — и добавила, обращаясь к бабуле: — Главное, ты у нас идеальная мамаша. Для сына. — Мама громко хлопнула дверью.

Мы с братиком уже ждали её на улице. На обратном пути мамочка не стала откладывать разговор со мной, я и не надеялась на это.