В ожидании шторма - Эмбер Келли

Я вздохнула.

— Тут ты права. Ты действительно выросла как специалист и заслуживаешь, чтобы к тебе прислушивались. Я поговорю с ним.

Она улыбнулась.

— Спасибо, — сказала она, слегка толкнув меня локтем. — А теперь пошли в дом. За тобой через… — она выудила из кармана телефон и ткнула в экран, — через час и пятнадцать минут заедет один горячий парень.

Точно. Свидание.

При этом напоминании желудок сделал странный кульбит.

В доме все еще пахло печеными яблоками и корицей — это бабушка днем экспериментировала с десертами без сахара. Сейчас она ушла играть в бунко, а папа с дедушкой устроились в гостиной перед телевизором с миской попкорна. Не знаю, в курсе ли они моих планов на вечер. Папа наверняка краем уха слышал наш разговор с Кейсоном в офисе адвоката, но ничего не сказал.

Мы с Чарли скинули сапоги в прихожей и едва успели выйти в коридор, как у нее зазвонил телефон.

— Ну наконец-то! — радостно воскликнула она, ответила на звонок и включила громкую связь, пока мы поднимались по лестнице в мою спальню.

Это была Шелби.

— Привет, мы добрались! — раздался из динамика ее звонкий голос. — Только что заселились в мотель. Кейб как раз тащит сумки из машины.

— Отлично, — с облегчением сказала я, забирая трубку у Чарли. — Все прошло нормально?

— Лучше некуда, — ответила она. — Юпитера уже обустроили в конюшнях на ярмарочной площади. Сейчас бросим вещи и пойдем встретимся с Экслом и Ройсом, чтобы где-нибудь перекусить.

— Передавай привет нашим блудным кузенам! — крикнула Чарли, открывая мой шкаф и принимаясь перебирать вещи.

Шелби рассмеялась.

— Обязательно. В общем, хотела просто сказать, что мы на месте. Завтра с утра пораньше пойдем на манеж регистрироваться.

— Удачи. У вас все получится, — искренне подбодрила ее я. — Главное, не давай Юпитеру засомневаться в себе.

— Он в порядке, — уверенно заявила она. — Прорвемся.

— Люблю тебя, — сказала я.

— А я люблю тебя еще сильнее! — заорала Чарли мне через плечо.

— И я вас люблю, девочки, — отозвалась Шелби и добавила: — Мэтти, хорошего вечера. И постарайся поменьше накручивать себя.

— Чарли тебе уже настучала?

— Ага, написала ей сразу, как только ты мне рассказала, — призналась Чарли. — И она как раз накручивает! Пытаюсь помочь ей выбрать шмотки, пока она окончательно не впала в панику и не пошла на попятную.

— Так, все, — вмешалась я. — Мы вешаем трубку.

Шелби снова рассмеялась и отключилась.

Чарли повернулась ко мне, уперев руки в бока, словно сержант перед новобранцем.

— Так, живо в душ, шевелись, нам пора за работу.

В итоге все мои вещи до единой оказались раскиданы по кровати, полу и вообще всем свободным поверхностям. Сама я стояла полураздетая — в старом спортивном топе и домашних штанах, прижимая к себе блузку, которую еще ни разу не надевала на выход.

— Слишком нарядно? — спросила я, приложив ее к груди.

Чарли прищурилась.

— Слишком траурно.

Я застонала и швырнула ее в кучу отвергнутых вещей.

Свидание должно было пройти в «Прэйри Пай» — простенькой городской пиццерии, где все подают на разномастных тарелках. Там просто, уютно. И все равно я исходила на говно, не зная, что надеть.

Чарли рылась в моем шкафу так, словно искала там зарытый клад.

— Так, послушай меня. Что если ты наденешь темно-синие скинни — те, что сидят как леггинсы, — и тот свободный свитер из городского бутика?

— Который сползает с плеча? — уточнила я.

— Именно! Мне до безумия нравится его цвет, а на ноги нацепишь темно-коричневые сапоги.

Я замялась.

— Думаешь, нормально?

Она пожала плечами.

— Это пицца, а не выпускной. К тому же он мягкий и сексуальный, но так, знаешь, ненавязчиво сексуальный, — сказала она, доставая с верхней полки свитер, который до сих пор лежал в магазинном пакете.

Я улыбнулась.

— Ладно, давай джинсы и свитер.

Она плюхнулась на кровать и с лукавой искоркой в глазах принялась наблюдать, как я стягиваю домашние штаны и натягиваю джинсы.

— Идеально. Деревенский шик. Минимум усилий — максимум эффекта.

Я закатила глаза, но достала с пола в шкафу сапоги.

И вот, когда мне показалось, что мы закончили, у Чарли сделалось то самое лицо — это значило, что она что-то задумала.

— Погоди, — сказала она, сползая с кровати. — Прежде чем ты обуешься, нужно решить главный вопрос.

— Это какой?

Она подошла к моему комоду, открыла верхний ящик и принялась шарить там, как енот в мусорном баке.

— Чарли…

Она вытащила простой хлопковый бюстгальтер и поморщилась.

— Не катит.

— Что ты делаешь?

Она перерыла половину моего белья, пока с победным видом не извлекла кружевной комплект цвета бордо.

— Вот это, — заявила она, — то, что нужно.

Я скорчила гримасу.

— Мое белье сегодня никто не увидит.

— Ну, с таким настроем точно не увидит, — парировала она, бросая комплект мне.

— Ладно, — сдалась я, натягивая свитер и снимая спортивный топ.

Она смягчилась и прислонилась к комоду.

— Ты какая-то не особо радостная.

— Радостная, — быстро ответила я, но тут же замялась. — Просто… нервничаю.

Она удивленно вскинула брови.

— В прошлый раз ты не нервничала.

— В прошлый раз это не казалось свиданием, — призналась я. — Не было никакой определенности. Мы просто сидели за столом, разговаривали, а потом… все закрутилось.

Она выразительно посмотрела на меня.

— Ты имеешь в виду, когда ты сбежала как маленькая девочка, а горячий ковбой погнался за тобой? А потом вы чуть не сгорели от страсти на парковке, прежде чем ты поехала к нему домой?

Я вздохнула и села на край кровати.

— Да, именно это.

Она устроилась рядом.

— И теперь ты переживаешь. Почему?

— Потому что сейчас все по-другому. Прошли недели. Мы почти не общались, если не считать дел. А сегодня никаких дел не будет. Это… не знаю. Все по-настоящему.

Чарли кивнула.

— Так расскажи мне, что случилось в прошлый раз.

Я взглянула на нее.

— Все до единой детали, — настояла она.

И я рассказала.

Рассказала про «Форадж Бистро» и про то мгновение, когда вошла и увидела его: в джинсах и белой рубашке он выглядел как ходячий соблазн. Мы заказали еду, и, пока ее не принесли, он изложил суть сделки, которую они провернули с Холландом. Сделав презентацию, он протянул мне предложение — честное, щедрое, куда лучше, чем я ожидала. И все, что я почувствовала в тот миг, — это стыд. Не перед ним, а перед самой собой, из-за неудачи, от которой никак не могла