Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

Яна закрыла руками рот, чтобы не закричать. Ей не хотелось верить этому.

— А когда ты… убежала… Я погнался за тобой. Уже темно было. Ты выбежала из подъезда, завернула за дом. Я бежал за тобой, звал… Потом понял, что ты за стеной стояла, но меня увидела и снова побежала… А потом споткнулась и упала.

Много вопросов осталось у нее к Максиму, но девушка так не решилась задать их в тот день. Да и не было толку спрашивать, раз сомнения все равно никак не оставляли ее. Максим мог сказать ей, что угодно, но его ответы, смешавшись в ее голосе с вернувшимися воспоминаниями, со словами Юры, с ее собственными подозрениями, рождали все новые и новые безумные версии ее прошлого. И все больше она убеждалась в том, что причина, по которой Максим решил все скрыть от нее, не так уж и плоха. Может быть, отчасти он подозревал, что будет с ней происходить.

Она думала позвонить маме и поговорить с ней, но не было сил. И она легла на постель, бесконечно прокручивая в голове это единственное воспоминание о маме, слушая ее ласковый голос и как будто чувствуя мамины руки, которые гладят ее волосы. А утром проснулась с совершенно оглушительной мыслью: что папы нет, и нет уже давно. Она не знала, откуда ей это известно. Она не помнила даже папиного лица, но просто вдруг поняла, что он давно умер. И когда утром спросила об этом у Максима, он молча кивнул.

— Как?.. Когда?

— Два года назад, — сказал Максим. — Сердечный приступ.

Она сидела, понимая, что должна бы заплакать, но в сердце ничего не отзывалось. Максим внимательно смотрел на нее, и она отвела взгляд, потому что испугалась того, что он поймет, что она ничего не чувствует. А перед глазами возник какой-то замутненный образ человека, протирающего отвертки, но она так и не поняла, папа это был или кто-то другой.

— А… кто-то еще из родных у меня есть? — спросила она. — Сестры или братья?

— Дедушка есть, — ответил Максим. — Он очень старый, но вполне бодрый. Живет рядом с твоей мамой, и она его часто навещает, насколько я знаю.

— И все?

— Да.

— А где живет мама? — спросила она. — Почему она не приехала ни разу? Что ты ей сказал, когда звонил?

— Яна… — Максим со вздохом опустился на стул. — Тебе лучше самой с ней поговорить. А не приехала она, потому что далеко живет. Но ты только скажи, и я тебя отвезу к ней.

— Далеко живет? Это где?

— В другом городе.

— Почему? А я? Где я жила?

Максим беспомощно посмотрел на нее, а потом положил локти на стол и подался в ее сторону.

— Помнишь город, в котором мы были, когда ездили в полицию? — Она кивнула. — Вот там мы жили с тобой вместе… А потом ты одна… вроде. А не живешь ты с мамой, потому что переехала в этот город со мной, когда мне предложили работу.

— А я не работала? — с каким-то отчаянием в голосе спросила девушка, потому что никак не могла избавиться от ощущения, что слушает рассказ о совершенно чужом человеке, а не о самой себе.

— Время от времени. — Максим откинулся на спинку стула. — Ты любила рисовать. Иногда продавала свои картины на каких-нибудь выставках или в журнал… Там наверху в коридоре и в моей спальне висят картины. Их нарисовала ты.

Ей вспомнилась картина в коридоре, которая притянула ее к себе, словно магнит.

— А здесь? — она кивнула головой в сторону своей комнаты.

— Нет, эта не твоя… Эту я тебе подарил, но ты… привезла мне ее в тот раз, когда приезжала сюда.

Девушка вздохнула, не зная, что сказать.

— А как другие оказались у тебя? Я тоже тебе сама их привезла?

— Ты их рисовала для меня, — с грустью в голосе сказал Максим. — И я сказал тебе, что заберу их. Ну, в тот день, когда ты мой чемодан собирала. А ты…

— Что я?

— Сказала… чтобы забирал.

Он отвел взгляд, и она вдруг поняла, что он пытается смягчить ее слова из прошлого. И она испугалась переспрашивать.

Они сидели молча. Максим смотрел в окно, сжимая и разжимая пальцы правой руки. А девушка смотрела на него и думала, что больше просто не вынесет так жить. Ей нужно верить кому-то одному, иначе она просто сойдет с ума. И она решилась задать Максиму вопрос, который очень волновал ее, и, получив на него ответ, возможно, успокоиться.

Максим уже встал и подошел к раковине, и она спросила, глядя ему в спину:

— Ты правда отпустишь меня, если я захочу уйти?

— Да.

Она не видела его лица, но по его голосу поняла, что даже одно это словно из двух букв далось ему очень тяжело, но все же он его произнес. Она встала и сделала несколько осторожных шагов к нему и положила руку ему на плечо. Он никак не реагировал. Тогда она прижалась к нему и поцеловала его в спину.

— Ты можешь пока… собрать вещи, — наконец сказал он.

— Я… — Она нерешительно замолчала. Сцепила руки в замок у него на животе, еще крепче прижавшись к нему. — Я не имела в виду, что хочу воспользоваться этой возможностью.

Максим осторожно расцепил ее пальцы и повернулся к ней, но она снова обняла его.

— Я еще вчера тебе сказал, что готов ко всему, — произнес он с какой-то мучительной безысходностью в голосе.

— Максим, зачем ты так? — взмолилась она. — Неужели ты не понимаешь меня?

— Я понимаю, — кивнул он. — Дело не в этом. Дело в том, что я сам не могу больше всего этого выносить.

— Выносить чего? — непонимающе спросила она.

— Этих… расспросов, — начал он говорить, но тут же перебил себя: — Хотя я прекрасно понимаю, насколько тебе необходимо сейчас все узнать… Но у меня снова возникло ощущение того, что ты мне не веришь. А я тебе рассказывал, что… это длилось у нас очень долго… Поэтому, Яна, я принял решение. Ты можешь жить здесь, если захочешь. Можешь уйти. Но пока ты сама не вспомнишь всего, пока… не начнешь мне доверять, ничего