Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Идиллическую картину нарушает вибрация в кармане. Достаю мобильный, бросаю взгляд на дисплей и невольно вздыхаю — отец.

— Да, пап, привет, — отвечаю я, ловя вопросительный взгляд Лизы. Она приподнимает бровь, замедляя шаг.

— Максим, ты где сейчас? — спрашивает отец каким-то необычным тоном, без привычной строгости.

— В парке, с Лизой гуляем, — я напрягаюсь. — Что-то случилось?

— Случилось, — отец вздыхает. — Слушай, я тут подумал… Я ведь толком так и не познакомился с твоей невестой. В прошлый раз все вышло как-то… не по плану.

Я усмехаюсь. «Не по плану» — это мягко сказано.

— Ну, это легко исправить, — отзываюсь я, косясь на притихшую Лизу. — Мы как раз свободны. Если ты у себя, можем заехать на полчаса.

— Нет, — говорит он слишком быстро, как будто боится, что я не дослушаю и приеду. — Дома не надо. Давай по-другому.

— И как же?

— Встретимся в ресторане, — он говорит это так легко, словно у нас до этого не провалились две подобные попытки. — В «Оливковой ветви». Там уютно, средиземноморская кухня, и не так пафосно, как у нас в «Элизиуме».

Я знаю этот ресторан — небольшой, камерный. Они с Забродиным его недавно открыли. Кухня шикарная, обстановка почти интимная.

— Ладно, — соглашаюсь я, заинтригованный таким поворотом. — Когда?

— Сегодня вечером. Часам к семи подтягивайтесь. И чтобы были все.

— В смысле «все»? — я не до конца улавливаю мысль.

— Ты, Лиза, я... — он снова замолкает, и я чувствую, что сейчас прозвучит главное. — И мать Лизы. Ирина Александровна.

Я резко останавливаюсь. Лиза испуганно вглядывается в мое лицо — судя по всему, на нем сейчас отобразилась вся гамма моих чувств от легкого шока до полного недоумения.

— Ты хочешь, чтобы пришла Ирина Александровна? — медленно, по слогам переспрашиваю я, чтобы исключить слуховые галлюцинации.

— Именно, — отец спокоен, словно предлагает чаю попить. — В конце концов, наши дети женятся. Пора бы уже родителям нормально познакомиться, без взаимных претензий. Сядем, выпьем хорошего вина, поговорим как цивилизованные люди.

У меня в голове не укладывается. Серьезно? Еще неделю назад он накатал на неё жалобу, кричал, что эта женщина неадекватная, и запрещал мне встречаться с её дочерью. А сейчас сам зовет её на ужин?

— Пап, ты думаешь, если третий раз поменять ресторан, то у вас всё получится? — осторожно уточняю я. — После всего, что вы друг другу наговорили?

— Абсолютно, — твёрдо говорит он. — Или ты против того, чтобы твоя будущая жена познакомилась с твоим отцом?

— Я-то за, конечно, — вздыхаю я. — Но я сильно сомневаюсь, что Ирина Александровна согласится.

— А вот это уже ваша задача, — говорит он тоном заговорщика. — Твоя и Лизы. Уговорите её.

— Так, похоже у тебя есть какой-то коварный план? — улыбаюсь я, чувствуя, как просыпается азарт.

— Есть, — отец понижает голос до шепота, будто его может подслушать Дэн. — Нам с Ириной нужно наконец поговорить. Нормально. Без свидетелей и лишних глаз. Один на один.

— Ты что, собираешься запереть ее в подсобке? — хмыкаю я, ожидая, что он посмеется в ответ.

Но отец отвечает совершенно серьезно:

— Если придется — запру. Я все продумал.

Я начинаю смеяться. Отец, который всегда был воплощением сдержанности и холодного расчёта, предлагает запереться с женщиной в подсобке, чтобы поговорить по душам. Это настолько не похоже на него, что я начинаю бояться, всё ли у него хорошо с головой. Может на нервной почве какой-то сдвиг, не дай бог.

— Ты чего смеёшься? — голос отца становится строже. — Дело серьёзное.

— Да понимаю, — я с трудом сглатываю смех, вытирая выступившую слезу. — Хорошо, пап. Я сейчас все объясню Лизе, и она попробует поговорить с матерью.

— Действуйте. До вечера. — В трубке раздаются короткие гудки.

Я прячу телефон и поворачиваюсь к невесте. Лиза смотрит на меня с тревогой.

— Ну не молчи, что случилось? — она дергает меня за куртку. — С твоим отцом все нормально?

— Более чем, — я притягиваю её к себе и смотрю в глаза, пытаясь подготовить к очередной интриге. — Короче, он зовет нас на ужин. Тебя, меня и… твою маму.

Лизкино лицо вытягивается.

— Мою маму? — шепчет она недоверчиво. — Он сам, добровольно, хочет сидеть за одним столом с моей мамой?

— Именно так. Говорит, пора завязывать с этой войной и познакомиться по-человечески.

— Но почему вдруг? — спрашивает она непонимающе. — Зачем это ему после всех их стычек и нервотрёпок?

— Честно? Не знаю, — я пожимаю плечами. — Но настроен он решительно. Похоже, хочет раз и навсегда разобраться с их взаимной ненавистью.

— И ты веришь, что у них получится?

— Я думаю, это наш шанс, Лиз, — говорю я. — Они ведь не могут бегать друг от друга до старости. Рано или поздно они должны поговорить. Почему не сегодня?

— А если они разнесут ресторан? — Лиза нервно кусает губу. — Если опять начнут орать, обвинять друг друга?

Я крепче прижимаю её к себе.

— Малыш, послушай, — я говорю тихо и мягко. — Мы же оба хотим, чтобы они наконец помирились? Чтобы на нашей свадьбе они сидели как нормальные родители жениха и невесты, а не по разным углам зала с охраной? Чтобы мы могли строить свою жизнь и не оглядываться на их старые обиды?

Она кивает, хотя в глазах всё ещё читается сомнение.

— Ну вот и давай рискнем, — улыбаюсь я. — Худшее, что может случиться — они снова поссорятся и разбегутся, им не привыкать. Нам тоже. Но в лучшем — они всё-таки поговорят и наконец-то отпустят прошлое.

— Ладно, — Лиза выдыхает, и в её взгляде появляется слабая надежда. — Но я без понятия, как мне уговорить маму. После всех предыдущих катастроф она меня просто пошлёт с этим ужином.

— Ты справишься, — я притягиваю её к себе, обнимаю за плечи и целую в макушку. — Ты у меня самая убедительная девушка на планете. Перед твоим напором еще никто не устоял.

— Комплименты не помогут, — она наконец улыбается, и я вижу, как в ней тоже просыпается азарт.

Мы доходим до