Развод в 50. Беременна и прекрасна! - Арина Теплова
Уволиться я решила уже через неделю-две, как отработаю положенный срок по закону.
Пила ромашковый чай на кухне и чувствовала себя хреново. Надо было лечь в постель снова и поспать. Может, полегчает.
А ещё надо было как-то брать себя в руки и немедленно, пока я окончательно не скопытилась с болячками.
Но как это сделать, когда сердце и душа разрывались от боли?
Пару раз внутренний голос шептал мне, что надо поговорить с Расторгуевым, хотя бы по телефону, попытаться спросить его об этой Яне. Вдруг я что-то поняла не так?
Но тут же мой разум твердил. Не обольщайся. Ласковое прозвище «Зайка» и «долг» ходить на собрания в садик мог быть только у возлюбленного Яны и отца её ребёнка. Ну не называют ни племянниц, ни младших сестёр «зайками» и не опекают так сильно, что носятся с какими-то машинками для их сына.
К тому же мне было так хреново и морально, и физически, что я бы не выдержала даже телефонный разговор с Расторгуевым. А ещё я боялась окончательно впасть в страдания.
Позвоню ему, предъявлю ему про эту Яну, и что?
А он скажет: «Да, я её люблю, и сын у нас есть. А ты — запасной аэродром. Надо же где-то свои физ потребности удовлетворять. Не к шлюхам же ходить».
И тогда всё. Из страдальческой ямы мне не выбраться.
Я легла снова в постель и вырубилась. Сколько спала, неизвестно, но точно не один час, а долго. Проснулась оттого, что закашлялась. За окном уже были сумерки.
Протянула руку к телефону и увидела двадцать пропущенных звонков на лицевой панели.
Сердце ёкнуло. Неужели Расторгуев звонил? Телефон стоял на беззвучке, потому я ничего не слышала.
Но включать телефон не стала.
И вдруг посыпались сообщения на лицевой странице телефона из мессенджера. Сыпались как из рога изобилия, сменяя друг друга. От него… этого двуличного гада:
«Как ты, солнце?»
«Что болит, Даша? Привезти тебе врача?»
«Купить тебе лекарство? Или что-то еще?»
«Солнце, я уехал пораньше с работы».
«Еду к тебе».
«Попроведаю тебя, боляшка моя».
«Даша, я уже еду».
«Буду через полчаса».
Писал так, словно был уверен, что я дома. Ну, логично как бы. Больные же не шастают по улицам.
Я специально не нажимала на телефон, чтобы не показывать, что сообщения прочитаны. Как будто я не видела их.
Ишь придумал! Нафиг он мне тут не нужен, кобель! И так хреново, так еще и его физиономию видеть. Мгновенно выбесил этим своим показным волнением за меня. Как будто я не знала, что ему все равно.
Тут же пришла спасительная мысль: не открывать дверь, если приедет. На улице уже темнело и я решила не включать свет. Пусть думает, что меня нет дома.
Опять зажегся телефон, и снова поперли сообщения:
«Солнце, ты спишь, что ли?»
Видимо, увидел, что я не прочитала ни одного его послания.
«Я у подъезда».
«Поднимаюсь».
Я заставила себя подняться на ноги, меня покачивало, и жутко знобило. Завернулась в легкий плед, подошла к окну. Во дворе стояла его черная крутая тачка, а он, видимо, уже зашел в подъезд.
Спустя минуту послышался стук во входную дверь. Громкий и настойчивый. Я напряглась.
Тихо прошла в коридор.
— Даша?! Ты дома? — раздался голос за дверью, и я вздрогнула.
Снова стук, ещё и ещё. Я замерла, судорожно сжав руками плед на груди и никак не реагировала.
Потом вдруг звонок в дверь. Похоже раньше не хотел звонить, видимо, боялся разбудить.
Снова звонок — птичья трель.
Ну что за настырный гад?! Ведь видит же: света нет, и не отвечаю, что дома. И сейчас никто не открывает. Что трезвонить-то?
Я на цыпочках подкралась к двери, заглянула в глазок. Знала, что он не видит этого, так как в коридоре было темно.
Едва не застонала от злости. Он стоял такой весь напомаженный, в пальто, с цветами в руках.
— Даша?! — произнес он снова громко, и мне показалось, что он понял, что я стою за дверью.
Я отшатнулась в темноту коридора.
Нет. Открыть я не собиралась. Пусть идёт лесом, или к своей Яне.
Глава 43. Настырный или как не наделать глупостей
Расторгуева я так и не пустила. Тихо стояла в коридоре, прислушиваясь к его шагам и голосу. И ни в какую не хотела открывать дверь.
Он наконец ушел.
Я же снова легла в кровать, ощущая, что мне хватает воздуха от его предательства, от его коварства. Как он умело изображал свое беспокойство за меня, хотя я знала, что ему все равно. Но для чего-то все же приехал ко мне. Опять видимо я начала «педалить» его и оттого у Расторгуева снова зажегся ко мне интерес. Запретный плод сладок.
На глазах опять выступили слезы. Я плохо соображала, в голове роился какой-то туман, то ли от болезни, которая овладела мной, то ли от мучительных переживаний.
Как так получилось, что я позволила этому мужчине так завладеть моим сердцем, моими мыслями, моими желаниями? Нельзя было этого делать. И теперь, когда он растоптал все, мне казалось, смысл жизни ускользает.
Я опять была одна, только одна.
Завибрировал телефон, я невольно взяла его, и мне показалось, что это звонит Ирина.
Как хорошо, что она позвонила. Мне надо было с кем-то поговорить, поделиться своей болью, иначе она разорвет меня.
Я быстро провела пальцем по кнопке «ответить» и выдохнула в телефон:
— Ириша, как хорошо, что ты позвонила.
Облегченно прикрыла глаза, думая, что сейчас поговорю с подругой, спрошу совета.
— Это я, солнце, — раздался вдруг знакомый мужской голос.
От неожиданности я даже выронила телефон из рук. Совершенно не ожидала услышать Расторгуева. Видимо, слезы так застилали мне глаза, что я обозналась с тем, что высветилось на экране, когда звонил телефон.
Телефон упал на постель рядом, и я услышала его громкий, обеспокоенный баритон:
— Ты дома? Я заезжал! Даша, не молчи!
Я стремительно протянула руку и отключила связь. Телефон погас.
Но не прошло и минуты, как он снова начал звонить. Видимо, раздухарился оттого, что я ответила, и звонил все снова и снова. Написывал мне в мессенджеры.
Меня это злило, и я чувствовала, что он не отстанет. Поэтому решила написать ему раз и навсегда, чтобы он уже оставил меня в покое.
«Я не хочу больше тебя видеть. Никогда.