Босс из головного офиса - Саша Малевич

Продолжение дискуссии оборвал появившийся в помещении Филлипс. Он окинул взглядом наши с Риверсом напряженные тела, после чего нейтрально поздоровался и привычно сел напротив. Когда-то я думала, что Майлз среди них негласный лидер, но очень быстро поняла, что им является руководитель спасателей. И как удачно, что он оказался адекватным и здравомыслящим. Любви между нами не появилось, но продуктивное сотрудничество уже намечалось. Особенно после того, как я добилась завершения закупки багов взамен вышедшим из строя, которая длилась с середины прошлого сезона.

— Скажи мне, что ты шутишь, и я сделаю вид, что этого разговора не было.

Но Филлипс упорно молчал, тем самым отвечая однозначно и, к сожалению, отрицательно. Я отодвинулась от центра коридора к стене, давая прокатчиком пройти вместе с коробками с оборудованием, и из-за этого оказалась слишком близко к спасателю. На мгновение мозг переклинило, и я почувствовала себя не директором самого крупного и важного департамента компании, а хрупкой девушкой, которой ничто женское не чуждо. Филлипс оказался выше даже больше, чем на голову, из-за чего пришлось смотреть на него сильно... очень сильно снизу-вверх. И если раньше такую разницу можно было бы компенсировать каблуками, то сейчас я носила исключительно обувь на плоском ходу. Вот и сегодня надела бежево-зеленые кроссовки, очень удобные для того, чтобы носиться по всему курорту и запрыгивать на канатку, но которые делали меня ниже всех руководителей служб. Парни из сервиса уже давно прошли, а я продолжила стоять у стены на расстоянии дыхания от Филлипса.

— Нет, — ответила я после того, как не дождалась внятного ответа вслух. На скулах Филлипса заходили желваки. — Если бы ты завалил переаттестацию — я бы обязательно и договорилась с комиссией, и оплатила сборы. Но мы говорим о рядовом сотруднике, который не обладает уникальными знаниями и навыками.

— У меня каждый сотрудник на вес золота, а не рядовой, — возразил он, опираясь плечом о стену и скрестив руки на груди. Филлипс нависал словно та самая гора, на которой мы работали, очень органично вписываясь в ее атмосферу.

— Спасатель, заваливший корочки, не на вес золота. Если бы он был профессионалом, сдать примитивную аттестацию для него не составило бы труда. Уверен, что хочешь рисковать жизнями гостей и своей репутацией ради него?

И опять Филлипс промолчал, давая мне самой догадаться, что он думает по этому поводу. Такое поведение начинало раздражать. Он за кого меня держит? За безмозглое руководство из города, которое ничего не понимает в работе сотрудников на местах?

— Хорошо, ты меня убедил, — мужчина улыбнулся, отчего на щеках образовались милые ямочки, делавшие его менее суровым. Рано радуешься, лапа моя. — Убедил в том, что мы не будем брать этого сотрудника на новый сезон, даже если он сдаст переаттестацию.

Улыбка спала с лица Филлипса, и он даже приоткрыл рот, замявшись на пару мгновений, прежде чем заговорить глубоко и яростно:

— У меня будет недоукомплектовка! Мы спасатели, если ты забыла. Это инструкторов может быть не полный штат, а не тех, кто, как ты выразилась, отвечает за жизни гостей, — он отлип от стены и расцепил руки, свесив их вдоль тела и сжав в кулаки. Какие мы страстные и эмоциональные! Загляденье! Но не на работе.

— А что, по компании вышел приказ, что на работу берем только тех, кто ранее уже работал тут? — я изогнула бровь, в остальном сохраняя нейтральное выражение лица.

— Нет, но я предпочитаю брать опытных.

— Тем самым упуская более талантливых и способных сотрудников. Тех, кто сдаст переаттестацию с первого раза, являясь настоящими профессионалами своего дела.

Тут Филлипсу все же крыть было нечем. Как ни крути, но он сам понимал — подтвердить корочки спасателя, если ты эксперт своего дела, проще простого. И какие бы там оправдания обсуждаемый Росс не приводил, данный факт говорил не в его пользу.

— Разговор окончен, руководитель Филлипс. Информацию о том, что нельзя принимать Генри Росса, я передам в HR самостоятельно.

— Нет, сюда нельзя, — я повернула электронную карту курорта, разглядывая указанное Уилсоном место, и приняла окончательное решение.

— Дальше некуда. Ниже идет разветвление трассы, так что тут наибольший трафик, и, соответственно, охват, — мужчина отобрал у меня мышку и принялся двигать карту, иллюстрируя свои слова.

— А еще тут резкий обрыв. Любая растяжка, которую ты поставишь, в неожиданный момент может съехать в пропасть. И ладно, если она сделает это в одиночку — бюджет твоего департамента меня не волнует. Но вдруг там рядом будет кто-то из гостей? Попадет бордом или лыжами в снежную ловушку поехавшего за растяжкой снега, не сможет выбраться, — я отобрала у Уилсона мышку и откинулась на стуле, глядя на недовольного коллегу и приятеля.

Кабинет, выделенный мне под рабочее место, был небольшим, но идеально вместительным. В него вписался стол, офисное кресло для меня и стул для посетителей, шкаф для хранения необходимой документации, вешалка под верхнюю одежду и тумбочка, реорганизованная под чайную зону. Но главным достоинством оказалось окно с видом со второго этажа деревянного здания и с тысячи метров в горах. Долговязый Уилсон в эту атмосферу не то, чтобы не вписывался, но занимал чересчур много пространства.

— Чистить трассы не пробовали? — недовольно фыркнул он, не желая расставаться с идеей дополнительного рекламного места.

— Выпадение снега отменить не пробовал? — ехидно парировала я. — Или ты предлагаешь мне выделить парочку спасателей, которые будут стоять у твоей растяжки и подметать трассу, чтобы за день там снег не накопился?

— Черт, я надеялся, что с твоим назначением будет легче согласовывать рекламные активности, — мужчина расслабленно откинулся на спинку стула, ничуть не задетый моим ехидством. Думаю, в горах выживают только эмоционально стойкие люди. Такие, как он.

— Ты уверен, что мы знакомы уже три года? — рассмеялась я от такой наивности.

— Да, не подумал. Поставил на наши хорошие отношения, — он улыбкой поддержал мое веселье.

— Надеюсь, не свою месячную зарплату, а то придется лапу сосать.

— Ну да, сосать — это по твоей части, — перегнул палку приятель.

— Нахуй — это туда, откуда ты утром слез, — не осталась я в долгу, тяжелым