Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

Мотоцикл вылетел из-под него при ударе.

И завалился… прямо на Пакстона.

Мотор затих.

— Пакстон! — крикнула я, поднявшись на ноги.

Его голова отскочила от рампы, а потом он съехал вниз вместе с упавшим мотоциклом.

— Это… нехорошо, — прошептала Брук у меня за спиной.

Но я уже спрыгнула с трибуны, хотя расстояние до земли было метра два с половиной, не меньше, и помчалась к Пакстону, вокруг которого собрались остальные члены команды.

— Туда нельзя, — сказал один из охранников, обхватив меня за талию.

— Отпусти меня! — Я попыталась вырваться, однако он был выше меня почти на голову и тяжелее килограммов на сорок. Я пиналась, топала ногами, махала руками, но все бесполезно. Для него я была просто мошкой.

Я не видела Пакстона, видела лишь искореженное заднее колесо его мотоцикла.

О боже. Неужели он?..

— Он жив, — сказала Пенни, пробившись сквозь толпу. Она была в полном защитном снаряжении, но без шлема. — Отпусти ее, Майк. Она с нами.

Охранник меня отпустил, и я бросилась к Пенни.

— Пакстон сильно поранился?

Ответом на мой вопрос стала подъехавшая к рампе скорая помощь.

— О нет!

— Найди Брук. Ребята поедут с Паксом, а мы встретимся с ними в больнице.

Рим

Я закрылся рукой от фонарика, светившего мне прямо в глаза.

— Со мной все в порядке, — уверил я сотого доктора за последние двадцать минут.

Сколько времени прошло после падения? Час? Или больше?

— Хотя выглядишь ты паршиво, — заметил Лендон, откинувшись на спинку стула рядом с моей койкой.

— Спасибо. — Я показал ему средний палец. — Я перекрутил сальто.

— Да, — сказал он и наклонился вперед. — Защитный нагрудник спас тебе жизнь. Ты его расколол точно посередине.

— Охренеть! Да уж, нехило я… Ты его взял для стены славы?

Лендон кивнул:

— Забрал сразу, как только его с тебя сняли. Повесишь рядом с протектором, который разнес, когда готовился к затяжному прыжку.

Я одобрительно хмыкнул:

— Где мы?

— В какой-то римской больнице. Что ты помнишь?

Я на секунду задумался.

— Я понял, что перекрутил сальто, попытался выровнять мотоцикл, но мы упали вертикально. После удара ничего не помню. — После того, как Лия выкрикнула мое имя. — Где Лия?

Лендон ухмыльнулся.

— Ждет в коридоре. Позвать ее к тебе?

— Да, — сказал я. — Она, наверное, перепугалась до полусмерти.

— Малышка крепче, чем тебе кажется. Она сломала палец охраннику, когда пыталась к тебе пробиться.

Меня переполнила гордость

— Она нечто особенное.

— Да, — согласился Лендон и вышел из палаты, закрыв за собой дверь. Воспользовавшись секундами тишины наедине с собой, я проверил, как действуют мои руки-ноги. Все шевелилось и двигалось, но дышать глубоко было больно.

— Ты цел! — воскликнула Лия, ворвавшись в палату, как вихрь. Ее коса почти полностью расплелась, что придавало Лие несколько безумный вид, отчего она стала в моих глазах еще красивее.

— Цел, — ответил я и попытался сесть.

— Нет! Тебе надо лежать! — крикнула Лия, бросившись к моей койке. — Ты правда не очень пострадал?

— Да.

Она за меня волновалась, искренне волновалась. И мне это нравилось. Пожалуй, даже слишком нравилось.

— Хочешь меня поцеловать? — спросил я.

— Да, — тихо проговорила она, наклонилась и легонько прижалась губами к моим губам. В моем сердце снова зажегся этот теплый сияющий свет.

— Может, ты скажешь мне «да» из сочувствия?

Лия выгнула бровь.

— Нет.

— Ну, стоило попытаться.

Дверь распахнулась. Видимо, у итальянских врачей не принято стучать.

— Мистер Уайлдер. — Врач говорил по-английски с сильным итальянским акцентом. Он прикрепил рентгеновский снимок к световой доске и включил подсветку. — Вам повезло. Вы ничего не сломали. Сотрясения нет.

— Да! — Я вскинул кулак.

Врач одарил меня взглядом, полным презрения, и Лия тоже посмотрела на меня странно.

— Но у вас ушиблены девятое и десятое ребра. Вероятно, там вас придавил мотоцикл.

— Но они не сломаны, — повторил я.

Будь они сломаны, дело было бы дрянь, но с ушибами можно и тренироваться, и выступать.

— Нет, не сломаны. Вам нужен покой, пока ребра полностью не заживут, но, не считая царапин и ссадин на торсе, у вас все неплохо.

Один — ноль в пользу защитного снаряжения. По крайней мере, в этой аварии облажался я сам. И если я так накосячил на трюке, то, возможно, я что-то недоглядел в тех тормозных узлах на зиплайне. К тому же после Майами у нас не было никаких неприятных происшествий. Наверное, я перенервничал на пустом месте или — что еще хуже — по собственной тупости.

— Мы хотели бы оставить вас до утра под наблюдением…

— Нет, спасибо, — перебил я врача и решительно выдернул из руки иглу капельницы. — Больницы я никогда не любил, так что давайте подпишу отказ от госпитализации и освобожу вам палату.

Моя краткая речь явно не впечатлила врача.

— Да, конечно, — невозмутимо ответил он. — Попрошу медсестру подготовить все необходимые документы.

— Пойду скажу Малышу Джону, чтобы он готовил машины, возвращаемся на корабль, — сказал Лендон и вышел из палаты следом за доктором.

— Точно не хочешь остаться на ночь? — спросила Лия, умоляюще глядя на меня.

— Со мной все в порядке. Я просто ушиб пару ребер, причем далеко не впервые. У себя мне будет лучше. Может, пару дней отлежусь и буду как новенький.

— А лучше бы тебе отлежаться пару недель, — возразила она.

— Две недели в постели меня прикончат. Два-три дня хватит. Я тренировался и с более серьезными травмами.

— Хорошо, — сказала она, но ее глаза говорили совсем другое. В них читались досада и разочарованность, и это задевало. Что, кстати, странно. Меня никогда не волновало, что обо мне думают другие, разве что мама.

— Я в норме. Честное слово.

— Я и не спорю, — тихо проговорила она. — Ты знаешь возможности своего тела гораздо лучше меня.

Прежде чем мы успели развить эту тему, в палату ввалилась компания Мятежников с дребезжащей инвалидной коляской, чтобы отвезти меня на корабль.

Лия оставалась с нами, пока меня не уложили в постель, как пятилетнего ребенка, но свет в ее глазах заметно померк; было невыносимо осознавать, что он померк из-за меня.

Убивала сама мысль о том, что так будет еще не раз.

* * *

— С добрым утром! — сказала Лия, когда я вышел из ванной.

Вдобавок ко всему она пришла с двумя чашками ароматного кофе — просто восторг.

— С добрым утром, красотка! — Морщась от боли, я наклонился поднять футболку, которую кинул на пол.

Лия поставила кофе на тумбочку и бросилась мне помогать.

— Ты не должен вставать.

Она схватила футболку и хотела отдать ее мне, но отвлеклась на