Малыш для наемников - Криста Вулф

— Медленнее… — услышала я шепот Эвана; его твердое тело внезапно напряглось от возбуждения. — Медленнее… глубже…

Я замедлилась, а затем уткнулась лицом ему в живот, забирая его до самого основания, плотно сжав губы; мой язык скользнул по нему, а его руки вернулись к моим волосам, где сжались в кулаки до побелевших костяшек.

— ОмојебаныйБОГ—

Эван кончил с такой силой, что чуть не выдрал мне волосы, но я даже не расстроилась: это было тааааак горячо! Было невообразимо сексуально чувствовать, как он извергается прямо мне в горло, полностью минуя рот, пока я изо всех сил старалась не подавиться его пульсирующим, дергающимся членом.

Мне нравилось их обслуживать; мне нравилось, когда они тянули меня за волосы; мне нравилось дарить им хотя бы малую толику того удовольствия, которое они дарили мне — эти мужчины, которые приняли меня под свою крышу, под свою защиту и сделали для меня так много.

Эти мужчины шли мне навстречу во всем: они уважали меня, они лелеяли меня; они поощряли меня следовать за своими мечтами, а затем даже помогли воплотить эти мечты в реальность — так быстро и решительно, что я и мечтать не могла сделать это сама. Не сейчас. Не после того, как они у меня появились.

Ты их любишь.

Да! Я действительно любила этих мужчин; как единое целое, как команду. Но и как отдельных личностей тоже.

И это нормально.

Медленно я отстранилась от опустошенного достоинства Эвана и опустилась на пятки: я посмотрела на него затуманенными глазами и увидела в его лице похоть, но вместе с тем и восхищение; я видела уважение в этих сине-зеленых глазах. И даже обожание.

Твою мать, я правда их любила.

— Выходи за меня.

Слова Эвана заставили мое сердце бешено заколотиться в груди, но в основном от растерянности.

— Ч-Что?

— Девушка, которая умеет делать то, что ты только что сделала? — он с улыбкой посмотрел вниз на свой все еще блестящий член. — На такой девушке женятся, когда ее находят.

Чье-то тело прижалось ко мне сзади. — Тогда тебе придется выйти и за меня тоже, — губы Джошуа нежно потянули меня за мочку уха, и я вздрогнула, когда его рука легла на мою задницу. — Потому что я ни за что на свете от этого не откажусь.

Конечно, они шутили, но даже при этом их слова заставили меня растаять; а еще в том, как они это сказали, проскользнуло нечто иное. Что-то странное.

Как будто, возможно — только возможно… они шутили не на все сто процентов.

— Значит, два мужа, хмм?

Я встала, прежде чем они взяли бы меня прямо здесь и сейчас, на полу в гостиной: это было бы не в первый раз, да и не самым худшим вариантом. Но сегодня в мои планы входила мягкая кровать, мощный оргазм и счастливый сон между двумя теплыми, красивыми телами…

— Я рассмотрю ваше предложение, — сказала я, протягивая руку каждому из них; когда их ладони скользнули в мои, я счастливо вздохнула. — Разумеется, пока буду трахать вас до потери пульса.

Тридцать пять

ДЖОШУА

Самым худшим было не отсутствие сна, а это опустошающее чувство одиночества: в три часа ночи весь мир казался беззвучным, бесшумным — пугающе лишенным жизни.

Но даже это было лучше, чем сны.

Конечно, прошлая ночь была невероятной: поначалу было забавно позволить Куинн взять все в свои руки — она выжала нас досуха самым извращенно-лучшим образом, а затем отвела в свою спальню, где мы втроем соединились на уровнях настолько поразительных, настолько пугающе интимных, что я задавался вопросом: как я вообще смогу когда-нибудь это отпустить?

И это, по правде говоря, было самым страшным — необходимость отпустить. Сейчас было весело овладевать нашей прекрасной блондинистой гостьей и делать ее королевой нашего мира; но когда придет время и она вернется к своей нормальной жизни…

Что ж, об этом мне даже думать не хотелось.

Я уснул, укачивая ее в своих объятиях, наслаждаясь мягкостью ее пухлой маленькой задницы, в то время как Эван находился по другую сторону от нее: она целовалась с ним, потом со мной, а потом снова с Эваном; целовала нас снова и снова, пока мы все вместе не отрубились.

Я проснулся в холодном поту, вздрогнув так резко, что чуть не вскрикнул; вместо того чтобы будить их, я вернулся в свою спальню — не было никакого смысла просто лежать там, уставившись в потолок. Если сны уже пришли, сон был невозможн…

— Милый…

Я резко обернулся: там стояла Куинн, в одной из своих полупрозрачных ночных рубашек; ее гибкое, женственное тело вырисовывалось силуэтом в свете луны.

Милый.

Черт, она никогда раньше меня так не называла.

Милый.

Господи, это слово звучало идеально.

— Я… прости, если разбудил тебя, — извинился я. — Наверное, я ворочался и…

— Тебе снова приснился тот сон, да?

Это не было вопросом, и мы оба это знали; спустя несколько долгих секунд я все же кивнул.

— Ох, мне так жаль.

Она раскинула руки, и секунду спустя уже окутывала меня, крепко обнимая и прижимая к себе; ее полная грудь приятно согревала мое лицо, пока она ласкала его, медленно проводя тыльной стороной пальцев по моей небритой щеке.

— Это часть работы, — выпалил я без всякой на то причины. — Все знают, на что идут, когда записываются в армию.

Она продолжала обнимать меня, прикасаться ко мне, гладить мое лицо. — Почему ты пошел в армию?

Я горько усмехнулся: это была вся информация, которая ей требовалась.

— Твой отец, да?

— Да.

— Ты хотел пойти по его стопам?

На мгновение я отстранился, чтобы посмотреть на нее: в лунном свете ее глаза казались бескрайними, мерцающими океанами.

— Черта с два, — ответил я. — Я видел, что армия сделала с его браком: мы росли, мотаясь по всей стране, переезжая каждый год или два, — я покачал головой. — В конце концов маме все это осточертело — она наконец-то ушла, забрав с собой двух моих младших сестер.

— Это ужасно, — пробормотала Куинн.

— Да, ну… они, вероятно, были моими сводными сестрами, — объяснил я, — не то чтобы я винил в этом маму. И я почти уверен, что он знал об этом.

Казалось, это было в