Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Может, с внуком познакомишься? — быстро произношу, заметив, что Данька уже наелся.

— Конечно, — расплывается в улыбке и встаёт из-за стола.

— Пожалуйста, — вручаю сына ей и занимаю место рядом с Давидом. — Голодная как волк, — бормочу под нос, потянувшись к блинам.

— Лёша, ты посмотри на него, — восклицает мама со слезами на глазах.

— Мы запросто устроим свадьбу, если ты хочешь, — бросает Давид и целует в висок.

— Не хочу, — мотаю головой.

— Все девочки мечтают о пышном платье, — смотрит на меня с прищуром.

— Все, да не все, — пожимаю плечами, отправляя в рот второй блин, макнув его в сметану, Данька все силы из меня высосал. — Но, — поднимаю палец вверх и смотрю на мужа. — Я бы устроила фотосессию, чтобы было, что детям показать.

— Да запросто, для тебя всё, что хочешь, — улыбается и стирает губами след от сметаны с моих. — И перестань меня соблазнять, — хрипло шепчет.

— Мучайся, — коварно улыбаюсь и перевожу взгляд на воркующих над моим сыном родителей. — Кажется, пронесло? — спрашиваю Давида.

— Больше переживала, — отмахивается. — Как я и думал, у тебя мировые родители, — отвечает и, встав, наливает себе ещё кофе.

— Алёна, а ты с Ариной говорила? Она стала очень редко звонить, — задаёт мама вопрос, от которого я каменею.

Ищу помощи, повернувшись к Давиду. Вот что мне сказать? Что их вторая дочь собралась замуж за какую-то важную шишку, и, судя по всему, далеко не добровольно? Ох, и повезло моим родителям с дочерями, врагу не пожелаешь.

— Мы на этой неделе ездили в Москву, встретились с ней, — отвечает за меня Давид, и я мысленно его благодарю. — Работает много, устаёт, вечером падает без сил, — добавляет, а я чуть воздухом не давлюсь.

— Дожили Лёша, наши девочки вынуждены работать столько, что времени нет даже нам позвонить, — с грустью обращается мама к папе.

— Не нагнетай, я почти здоров и выйду на работу…

— На какую ещё работу, папа? — влезаю я. — У тебя две операции, тебе ничего тяжелее бутылки воды поднимать нельзя.

— Ой, да чего только эти врачи ни скажут, лишь бы побольше денег с тебя содрать, — отмахивается от меня, чем очень злит. — Мы родители, и это мы должны вас обеспечивать, а не наоборот, — судя по его тону, ему стыдно.

— Пап, ну что за глупости ты говоришь, хорошо, что вам хватило на лечение, а мы как-нибудь сами…

— Так поэтому и хватило, что ты каждый месяц переводила космические суммы, нужно всё тебе вернуть, — перебивает и припечатывает этим заявлением.

Захлопываю рот, не находя, что сказать, потому что точно знаю — никаких денег не отправляла. Я вообще жила на средства Марины и её мужа. Ответ приходит мгновенно, в голове щёлкает, и я поворачиваюсь к Давиду. Тот начинает свистеть и осматривать потолок и стены.

— Давид! — обращаюсь к нему и получаю вопросительный взгляд.

Ладно, потом, не при родителях.

— Я не хочу больше ничего слышать ни о каких деньгах, главное, что с твоим здоровьем всё в порядке, на этом разговор окончен, — строго бросаю, чуть ли кулаком по столу не бью.

— Ты смотри на неё, — усмехается мама.

— Вылитая ты в молодости, — соглашается папа, но не со мной, по глазам вижу, что мои слова ему до одного места, у него своя правда.

— Как насчёт прогуляться? Город посмотреть, — хлопает в ладони Давид, привлекая внимание Дани.

— А кстати, вы зачем приехали? На обследование какое-нибудь? — интересуюсь я у родителей.

— Надоело видеть дочь только по видео-звонку, — с упрёком отвечает мама.

— Ясно, — бормочу и горло прочищаю. — Ладно, поехали погуляем, — встаю на ноги и начинаю убирать тарелки.

— Я сам, иди сумку Дани готовь, — тормозит меня Давид, и я ему улыбаюсь.

Папа остаётся с моим мужем, и взглядом даю понять Давиду, чтобы он следил за языком. А мы с мамой и малышом поднимаемся наверх, коротко показываю ей квартиру и комнату, где они могут оставить вещи. После чего переодеваем Даньку и сами готовимся.

— Красивая квартира, — говорит родительница, осматривая нашу с Давидом спальню. — А чем он занимается? — переводит взгляд на меня, и в сотый раз я проглатываю все буквы.

«Продаёт ворованные машины, мама. А ещё ночной клуб у него есть, мы там и познакомились, он зажал меня в туалете и… вообще, то заведение единственный его законный доход.»

— Клуб у него и автосервис, — отвечаю полуправду.

— Нам деньги от него приходили? — продолжает допрос мама.

— От нас, мы семья, и у нас всё общее…

— Да, конечно, — кивает, и мой ответ ей явно не понравился.

— Пошли, я готова, — быстро бросаю, желая поскорее спуститься, пока мне не задали ещё вопросов.

Санкт-Петербург очень красивый город, посмотреть есть на что и днём, и ночью. Но, так как мои родители не первый раз здесь, наша прогулка была короткой, и вскоре мы зашли в торговый центр по инициативе Давида, который предложил мне купить какие-нибудь подарки родителям. Я точно знала, что они откажутся, поэтому под предлогом, что нам нужно кое-что приобрести, мы переступили порог огромного здания.

Мама не успокоилась и чуть ли не каждые полчаса бросала что-то типа «уму непостижимо, внуку уже четыре месяца», «хороша мать, не поняла, что у её ребёнка проблемы», «год, целый год скрывать наличие мужа и малыша».

Уже папа не выдержал и попросил её успокоиться, изменить уже ничего нельзя, надо принять и жить дальше. Но мамы хватило только до ресторана, в который мы пришли обедать. Начала с просмотра меню и, увидев цены, бормотала, что за такие деньги можно половину деревни накормить. Давид только улыбался под нос и сам сделал заказ за всех, так как мама заявила, что не голодна. Детский сад, ей богу, но я могу её понять, сама ещё не привыкла к тому, как Давид деньги тратит, не смотря на цены.

— Алёна говорила, что у тебя какой-то приют? — спрашивает папа, когда мы уже ждём десерт и кофе.

— Да, можем поехать, и я всё покажу, — отвечает Давид. — Кстати, не хотите остаться здесь и поработать в приюте? — от его вопроса подавились все, в том числе и я.

Давид

Выпалил на автомате, но, честно говоря, мне, по факту, ничего не стоит устроить их на работу и перевезти поближе к Але, чтобы ей спокойнее было. Тем более у меня уволились пара работников, и свободных мест достаточно.

— Это очень неожиданное предложение, — отвечает отец Хрустальной.

— Да, — выдыхает моя