Антагонизм - Натали Ният

нас учили бы этому роботы? К примеру. Может быть, тогда мы бы знали больше? Правда ли, что учителя приносят нам пользу? Мало кто из них слушает нас. Это не их задача. Их задача — просто объяснить нужный параграф. В некоторых классах много учеников, как за сорок пять минут можно рассказать о чём-то важном или сложном? Нельзя. Можно только повторить монотонным и бесцветным голосом. Повторить то же самое, что рассказывали другим ученикам, прежним.

Просто когда я читаю что-то внимательно или учу дома, то больше понимаю. Но на это нужно время, а как выучить сразу пять уроков на завтра? Не вникнув, не подумав об этом как следует? У меня не хватает на это сил, мне становятся безразличны все уроки, потому что я понимаю, что не успеваю. Можно предположить, что это я такая неуч, но ведь в нашем классе нас большинство. Мы притворщики, приспособленцы, мы эти самые жучки, которые ползём вверх, пытаясь не свалиться на землю. А рядом с нами жучки-учителя, которые тоже приспосабливаются как могут. Нужны ли мы друг другу?

Потом на очереди родители. Они приносят пользу? У многих ребят родители обижают их, кричат на них, бьют, ругают за двойки, не потрудившись уделить своему ребёнку лишний час своего времени. Потому что оно у них расписано по минутам. Хотя бы час. Приготовить обед, посплетничать с соседями, посмотреть кино, постирать вещи. И если ты, взрослый, ничего не успеваешь, то сорвать своё зло на ребёнке. На ребёнке, который тоже не успевает учиться.

Ползи, милый жучок, тебя никто здесь не тронет. Ползи всё выше и выше, до самого неба.

Бабушка умерла, но ведь папа — её сынок. А он теперь мило разговаривает с Марией, правда, когда пьян. Но всё равно. Бабуля жива, к счастью, и многое делает для мамочки, по-своему. Но мама её ненавидит, а ведь она её доченька. И, наверное, она переживала за бабулю тоже, когда та задерживалась на работе или когда болела.

А Сачок? Могила его папы совсем недалеко от нашего дома, до неё можно дойти пешком. Но я не знаю, когда он был на кладбище, именно придя туда, чтобы проведать своего папу. Он же тоже его сынок.

Ляпишев обманывает своего сына-подростка. Ведь у него теперь есть сводная маленькая сестрёнка Лилечка, но, наверное, он никогда не узнает о ней. Никогда. Это же предательство, самое большое. И предал этого мальчика его родной отец. Разве кто-нибудь предаст этого мальчика больше и больнее? Больше, чем его папа? А Лилечка? Кто предал её? Надя? Ляпишев? Или Надя, наоборот, поступила смело? Смело, что родила Лилечку. Не знаю. А ведь у них у всех тоже были родители и учителя. Они воспитывали и любили Ляпишева, наверное, говорили ему:

— Сынок, учись, будь достойным человеком, семья — это важное.

А он... он говорит так своему сыну? Не знаю.

Знаю, что мама Лиды любит её, но почему тогда Лида не живёт дома? Ей же плохо у тёти. Ещё этот Эльдар! Я волнуюсь за Лиду, потому что, когда я была в гостях у Нади вместе с бабулей, они разговаривали при мне, и Надя сказала:

— У нас соседи новые, странные люди в подъезде. У них сын непутевый, уже большой. Говорят, он что-то нюхает. Я видела его несколько раз: проходит мимо будто пьяный. Они при деньгах, а сын — что дурачок, бездельник, еле пристроили в какой-то техникум. Жалко их, они уже почти старики, маленькие, сухонькие.

Эльдар плохой! Мое чутье меня не обмануло. Но как быть с Лидой? Стоит кому-то рассказать, и Лиду накажут. Она мне никогда не простит. Решила, что поговорю с ней серьезно при встрече. И при первой возможности исполнила свое намерение, но это не помогло. Эльдар хороший, Эльдар самостоятельный, Эльдар все знает лучше.

— Лида, говорят, он что-то нюхает. Ходит пьяным.

— Он не пьет.

— Но ты откуда это знаешь? При тебе не пьет. Он взрослый, бездельник.

— Ему завидуют, — убеждала меня Лида.

— Кто? Надя? Соседи? Кому он нужен вообще?

— Мне, мне он нужен, — ответила влюбленная Лида, потом попросила: — Линдочка, пожалуйста, не говори никому. Я очень тебя прошу.

— Хорошо, — согласилась я нехотя.

Что-то не так с этим Эльдаром. Ведь когда Катька рассказывает мне о Чингизе, я хоть и раздражаюсь, посмеиваюсь над ней, но вроде бы как в шутку. А когда слышу про этого Эльдара, внутренне сжимаюсь, и такое чувство, что хочется отойти в сторону, не знать о нем. Я не могу это объяснить. Просто так чувствую. Жаль, что так же не чувствует Лидка.

Глава 43

Я написала письмо моей маме. Хочу потом, проходя мимо нее, сделать вид, как будто оно упало у меня из кармана.

"Дорогая мамочка! Я тебя очень люблю. Ты самая лучшая на свете. Когда ты задерживаешься после работы, я очень переживаю. Я понимаю, что ты хочешь, чтобы папа волновался за тебя, но мне грустно. Я плачу по вечерам, моя душа болит за тебя. Пожалуйста, не уходи больше, не задерживайся. Умоляю тебя. Я очень устала. Братик тоже переживает. Твоя дочка Линда."

Долго не решалась передать его маме, поэтому решила, пусть выпадет как бы случайно. Я положила его в карман своего домашнего платья, темно-желтого. У него как раз маленькие, неудобные карманы.

Мама была на кухне, сидела за столом, пила чай. Взяв себя в руки, я прошла мимо нее и выбросила свое письмо на пол, и быстро ушла в свою комнату. Села на кровать, сердце бешено колотилось в груди. Интересно, что мама скажет? Она заметила? Думаю, да, письмо сразу заметишь. Надеюсь, что мамочка поймет меня. Я не могу больше переживать за нее, мне очень плохо. Каждое утро я молюсь, чтобы она вернулась, а перед сном — чтобы она улыбалась. Хотелось бы, чтобы она поняла. Вот сейчас мама прочитает и зайдет в мою комнату и обнимет меня. Да, именно так. Я брошусь ей на шею. Мамочка!

Но мама не вошла в мою комнату. Более того, она ничего не сказала, ни одного слова по этому поводу. Может быть, она не прочитала, не заметила? Я потом потихонечку проверила: письма на полу не было. Значит, она все-таки подняла его. Почему же в таком случае она ничего не говорит? Стала еще больше переживать. Что я натворила? Маме и так плохо, а тут еще я со своим нытьем. Что же теперь делать? Как же стыдно!