Сыграем в любовь, или Фиктивная невеста - Юлия Обручева
Довольный находкой, как выкрутиться, я нырнул под душ и порадовался, что Кате своим враньем не удалось все испортить безвозвратно. Хотя тут сыграла свою положительную роль подозрительность австрияков. Они не согласились встретиться с этой плутовкой без моего присутствия.
И пришлось чертовке общаться с ними через мессенджер. Только поэтому все поправимо. Лица ее австрийцы не видели. Лишь фото в профиль. А профиль Кати очень похож на профиль Окси. И даже голоса их близкие по тембру и высоте.
Воспоминание снова вышибло меня из реальности, и в голове зазвучал тихий шепот Окси, перемежающийся со стонами. Будоражащий, чуть низковатый, с едва уловимой хрипотцой.
Тело потребовало разрядки, но я усилием воли изгнал Оксану из мыслей и переключил воду в душе на ледяную. Миллионы ледяных мурашек сделали свое дело: желание свернулось в тугой узел и растворилось в животе.
«Небоскреб — вот моя задача номер один! Все остальное, в том числе и Окси, потом», — наивно подумал я, не подозревая о катастрофе, грозящей разразиться у меня над головой.
* * *— Господин Огнев, тут такое дело, — Стас влетел в мой кабинет и без приветствия и прочих преамбул перешел к сути.
— Что произошло? — тон безопасника дал понять, что что-то случилось.
Я посмотрел на его напряженное лицо и бегающий взгляд, направленный то в пол, то в стену, и мне стало не по себе.
— Не томи, говори уже, где напортачил! — мой голос прозвучал нервно, почти надрывно. И я заставил себя успокоиться, перестать дергаться. Ведь все мои проблемы вот-вот решатся.
Глава 41
Стамир
«Идиот! Какой же я идиот!» — одна и та же мысль пульсировала в голове и заслоняла собой все остальные переживания.
Как я мог повестись на банальные бабские приемы? Как мог поверить в ее игру?
И сам себе ответил: «Она не такая, как Катя. Она другая. И тот, кто ее подослал, слишком хорошо знал меня!»
Так кто же ее послал и что ей от меня нужно?
Может, Михаил?
Или Земцов?
Или местные чинуши не хотят выпускать меня и мой бизнес из своих лап?
С маниакальной настойчивостью я перебирал и перебирал возможных вредителей. Но ни на ком не мог остановиться в полной уверенности.
Это плохо.
Пока я не получу ответ на этот вопрос, в Австрию Оксану брать нельзя. А сроки, как назло, поджимают. Зря я форсировал события и успел обговорить с австрийцами наш визит.
Если перенесу его или отменю, то тем самым окончательно похороню свой небоскреб. Построят его без меня как нечего делать. Незаменимых нет.
Наконец, проект, которым я болею столько лет, вытеснил из мыслей лгунью Оксану. И я принялся рассматривать, какие у меня есть варианты.
Логичнее всего сейчас поймать Оксану на лжи или воровстве и прижать к стенке. Пригрозить тюрьмой. И потребовать выполнить договор честно. А заодно узнать, кто ее прислал.
От одних мыслей про Окси и про то, что мне предстоит сделать, в груди кольнуло. Но бизнес дороже моих чувств, сказал я себе и залпом осушил стакан с чуть выветрившимся виски.
Я потянулся к смартфону. Как бы ни было больно, задуманное надо воплотить в жизнь и доиграть сцену до конца.
— Стас! Есть разговор, — отрывисто произнес я и нажал отбой.
Несколько десятков секунд, и безопасник снова был в моем кабинете. Выслушал мою идею и покачал головой:
— Камеру в спальне поставить можно. Только зачем? — готов спорить, на его лице промелькнуло смущение.
— Мне нужно, чтобы поездка Оксаны в Австрию прошла без эксцессов. А когда подпишем бумаги, будет уже неважно. Даже если она повторит все, что наговорила австрийцам Катя. Документы подписаны, и точка.
— А если австрийцы захотят аннулировать сделку?
— Заключение сделаю, что невеста моя страдает психическим расстройством, — стиснул я челюсти так сильно, что скрипнули зубы.
— Так вам еще и сочувствовать будут, — усмехнулся Стас. — В Европе к проблемам с психикой относятся очень серьезно.
— Мне ли этого не знать, — ухмыльнулся я, хотя на душе было гадко и тошно.
* * *Поставить видеокамеры в спальне было делом десяти минут.
Жаль, конечно, что остальное видеонаблюдение в доме пришлось по-настоящему отключить. Но еще один скандал в желтой прессе мне совсем не нужен. Реакция тела Окси на алкоголь могла спровоцировать поток сплетен на целый год вперед.
Самым сложным пунктом в моем плане оказалось избегать Оксану все дни после той ночи.
Не знаю как, но я справился. Только постоянно прислушивался к ее тихим шагам по лестнице, в коридоре. К шуму душа и к позвякиванию столовых приборов, когда она ужинала.
На третий день жизни Окси в моем доме, чтобы не терзать себя постоянной концентрацией на едва уловимых шорохах, я сбежал. Встал с первыми лучами июльского солнца и умчался на работу. Возвратился домой затемно, когда Оксана уже спала.
Так мне удалось вышибить Окси из своих мыслей на целых несколько часов. И, укоряя себя за бегство, я взял этот прием на вооружение.
Но каждый вечер, перед тем как лечь спать, я с нетерпением шел смотреть, что наснимала видеокамера в спальне.
Ничего нового не было. Моя «невеста» даже не заходила в нее. Скорее всего, потому что слишком сильно сказалось выпитое в тот вечер вино и большую часть времени она проводила в выделенной ей комнате неподалеку от ванной.
Я попытался позлорадствовать, что врушка получила по заслугам. Но убедить себя в справедливости кары не получилось. Сердце, сколько я ни приводил доводов, отказывалось верить, что Окси предательница.
К пятому дню я едва подавил в себе желание зайти и спросить ее о самочувствии. Увидеть темные глаза и услышать, пусть и охрипший, но все еще пробирающий насквозь ее голос.
Тем временем, до поездки в Австрию оставалось три дня. И четверо суток до