Наше небо на двоих - Алла Леонидовна Касперович

— Кристина?

— Мм? — Она оторвалась от созерцания ставшего видным дна чашки.

— Ты где-то летаешь? Что-то не так?

— Всё хорошо, — замотала головой она и улыбнулась. Впрочем, улыбка вышла совсем не радостной.

— Кристина, я же вижу. — Кирилл положил свою ладонь на её и заглянул в глаза. — Что случилось?

Она закусила губу, не решаясь начать рассказ. И ведь до последнего думала не вмешивать его в проблемы своей семьи — ему и своих наверняка хватало. Но ей действительно нужно было с кем-нибудь поделиться, а надёжнее Кирилла человека она не знала. А потому, вздохнув, вывалила на него всё, что накопилось.

— И теперь мне плохо, — понурив голову, призналась она.

— Погоди… — нахмурился Кирилл. — Не понимаю, почему ты думаешь, что сделала что-то не так. Это же они родители, а не ты. Это они должны были бегать по Катиным подружкам и выяснять. И вообще, извини, пожалуйста, но они должны были больше обращать на дочь внимание, а не доводить до такого. — Высказавшись, он немного стушевался. — Прости, я не хотел плохо говорить о твоих родителях.

Кристина, сама боявшаяся даже подумать о том, что произнёс вслух Кирилл, покачала головой:

— Всё в порядке. Ты знаешь… Наверное, ты прав. Просто… Просто это мои родители.

— Я понимаю, — совершенно серьёзно кивнул Кирилл, и тут ему на смарт-часы пришло сообщение.

— Работа? — Кристина постаралась, чтобы в её голосе не слышалось разочарование. Она ведь надеялась провести с Кириллом как можно больше времени.

— Нет, — улыбнулся и достал телефон. — Дед Володя фотки прислал. Хочешь посмотреть?

— Конечно!

Фотографий набралось штук под тридцать, причём некоторые из них отличались друг от друга лишь какой-нибудь неприметной мелочью. Например, вот здесь Анечка сидит на плечах у деда и улыбается, а вот здесь она ещё и подмигивает. А вот на этой Никита пинает левой ногой мячик, а на этой — правой. И всё в том же духе. Но неизменным оставалось одно: и оба деда, и оба ребёнка получали невероятное удовольствие от общения друг с другом.

— Пойдём в эту субботу вместе с Аней и Никитой опять в парк или ещё куда-нибудь? — предложил Кирилл, когда поток фотографий иссяк.

Разве Кристина могла отказаться? Тем более что других занятий у неё всё равно не предвиделось.

После вкусного и тёплого во всех отношениях завтрака они отправились прогуляться, оставив машину на парковке неподалёку от кафе. Погода продолжала радовать тишиной — ветер если и не исчез совсем, то настолько нечасто появлялся, что о нём и не вспоминалось, — а спокойное солнце грело, но не опаливало, как частенько здесь случалось летом. На улицах встречались лишь редкие прохожие, что было вполне в порядке вещей для утра четверга. Никто никуда не торопился, и Кристина с Кириллом, взявшись за руки, не спеша шли по тротуару, спрятавшемуся в тени высаженных в ряд ясеней. Добравшись до ступенек, ведущих вниз к небольшому, но уединённому скверику, Кристина и Кирилл спустились по ним и тут же скрылись от посторонних глаз — с дороги не было видно, что происходило в сквере из-за густых крон деревьев.

Убедившись, что рядом действительно никого нет, Кирилл притянул Кристину себе, провёл рукой по её щеке и, более не теряя драгоценного времени, припал к губам поцелуем. Сперва нежным и деликатным, но постепенно становившимся всё более и более жарким. Тела всё теснее прижимались друг к другу, и казалось, что между ними даже воздух не смог бы протиснуться. Первые трепетные поцелуи быстро сменились жадными и жаркими, и в какой-то миг Кирилл резко отодвинулся и с силой втянул в себя воздух, а затем снова привлёк Кристину к себе, но целовать больше не стал, а обнял и прижал её голову к своей груди, сердце его бешено колотилось.

— Кристина?

— Мм?

— Я хочу познакомиться с твоими родителями. Нормально, а не как в прошлый раз. Спроси, пожалуйста, когда им будет удобно.

Сердце Кристина билось ничуть не менее гулко и быстро, чем у него.

Назад к дому Кирилл Кристину не повёз, но исключительно из-за того, что она захотела прогуляться в одиночестве, немного проветрить голову. Договорились только о том, что Кристина напишет ему, когда уточнит у родителей, когда устроить официальное знакомство.

А пока она неторопливо шла по солнечному городу и наслаждалась прогулкой. К тому же было о чём подумать. И дело не касалось ни родителей, ни даже Кати. Сегодня Кристина вдруг почувствовала то, что не удалось вызвать даже хвалёному красавчику и первому парню универа, а заодно и её бывшему. Рома так и не сумел вызвать в ней желание. Кирилл же одним своим присутствием заставлял её хотеть большего. Может быть, время пришло?

Однако страх по-прежнему никуда не делся. Впрочем, торопиться вовсе не обязательно, куда лучше смаковать каждое мгновение, каждое новое открытие. Вместе.

Домой Кристина вернулась только к обеду, не встретив у подъезда Рыжика. Видимо, отправился патрулировать территорию. Ни одну из его лавочек пока никто не занял и занимать не собирался, как если бы кот наложил на них какое-нибудь заклятие невидимости или нежелания на них сидеть.

В квартире Кристину ожидал сюрприз: оба родителя оказались дома.

— Мам, пап, что случилось? — ахнула она, когда увидела их сидящими на кухне, а на столе стоял большой пластиковый прозрачный ящик, служивший в их семье аптечкой.

— Дурень твой папа, — с мрачным видом изрекла мама, намочила ватный диск хлоргексидином и, не особо церемонясь, принялась обрабатывать его лицо, обычно холёное, а сейчас украшенное фиолетовыми синяками и кровавыми ссадинами. — И какого… простите, полез на молодого физкультурника? Сам, мать его, когда в последний раз в тренажёрку ходил или бегал?! Да он же даже драться, идиот, не умеет!

Папа стоически терпел «заботу» и улыбался, не обращая внимания на кровоподтёки в уголках губ:

— Зато я ему нос сломал.

— Идиот, — вздохнув, заключила мама. — А если он тебя засудит?

— Не засудит, — хмыкнул папа. — Это он идиот, а не я. — Он выдержал паузу, дождался, что обе дамы слушают его внимательно и перебивать не намерены, и сообщил: — Я на диктофон записал, как он хвастался, что из-за него столько девчонок себя голодом морили. Если я другим отцам отправлю, там целая очередь выстроится из тех, кто захочет его разукрасить. А я кое-кого из Катькиного класса знаю. Маринкин батя —