Развод неизбежен - Юлия Юрьевна Бузакина

— Но… вы не можете… — слышится вскрик мамы. — Не трогайте мою несчастную дочь! Дайте ей хотя бы спокойно уйти!

Она прорывается к сотрудникам полиции, которые уверенно орудуют у гроба, падает на него грудью.

— Не трогайте! Не смейте… это не по-человечески! — рыдает она. Двое полицейских безжалостно оттаскивают ее назад и крепко держат под руки.

Я оторопело замираю в толпе. Меня душат слёзы. Прикрываю рот ладонью и пячусь назад.

«Какая же ты актриса, мама!»

Натыкаюсь на кого-то спиной, и тут же чьи-то сильные руки прижимают меня к себе.

— Марго! — слышу хриплый шепот Руслана совсем рядом. — Это ты, Марго? Боже…

Он разворачивает меня к себе лицом. Срывает с моих глаз очки и несколько мгновений просто смотрит мне в глаза.

Я всхлипываю. Не могу больше вынести эту пытку. По щекам катятся слёзы, и я почти падаю в объятия Руслана.

— Гроб пустой! Он пуст… — прокатывается по холлу изумленный шепот.

— Я не умерла! Я здесь! — вырывается у меня из груди громкий вскрик. Горло сжимает всхлипом.

Не выпуская руку Руслана, я делаю шаг вперед.

Мама оборачивается и бледнеет. Прижимает к груди смятый платок.

— Я здесь, мама! Я смогла выбраться из того места, куда вы с Сашей меня упрятали! — кричу так громко, что срываю голос.

Накаленный напряжением воздух взрывается гомоном и вспышками фотоаппаратов. Нас снимают на камеры телефонов, делают фото, изучают пустой гроб.

— Что?! — Ника прикрывает рот ладонью. Переводит взгляд то на маму, то на меня.

— Мама, что ты.… что ты наделала? — шепчет она, и ее губы дрожат от рвущихся из груди всхлипов.

Я вижу сыновей, которые наконец осознают, что гроб действительно пустой, а я стою живая. Выражение их лиц не передать словами.

— Мама! Мамочка! — раздается дружный рев, и дети кидаются ко мне. Виснут у меня на шее, целуют мои руки и лицо, и тоже плачут.

У меня перед глазами все кружится. Я не теряю сознание только благодаря тому, что за моей спиной незримо стоит Руслан. Его сильные руки крепко меня поддерживают.

— Мама?! — Ника отступает назад. Кажется, она не может поверить, что это происходит.

Туманов делает знак кому-то из своих людей, и маме на запястья надевают наручники.

— Бабушка! Что произошло? Почему на тебе наручники? — Яся пугается, начинает плакать.

Ее забирает Макар. Ведет к младшим и приказывает им постоять тихонько у стены.

— Вы не понимаете?! Так было бы лучше для всех! — громко выкрикивает она. — Марго никто не собирался причинять вред! Она должна была потерять память, а потом вернуться к нам! А так — как ей теперь жить с тем, что она узнала обо мне и Саше?!

— Как я буду жить с тем, что узнала?! — вырывается у меня всхлип. — А знаешь, мама, я смогу! Просто переступлю через страшные подробности чудовищной лжи, которая окружала меня двадцать лет, освобожусь от ненужного брака и начну все с чистого листа!

— Марго, Боже мой…

Ника расталкивает мальчишек, виснет на моей шее и горько плачет.

А я больше не могу говорить, меня душат слёзы.

Мужчины выводят нас с Никой на свежий воздух.

Руслан бежит в машину за водой, Макар находит свободную лавочку под пышным каштаном и усаживает туда дочек. Все трое так сильно напуганы, что даже не решаются плакать. Просто сидят и смотрят на взрослых огромными от страха глазами.

Сыновья обступают меня плотным кольцом, и никак не хотят отпустить. Обнимают, и тоже едва сдерживают слёзы.

Я сбивчиво рассказываю о своем пребывании в неврологическом диспансере, куда меня определили мама и Саша, чтобы уничтожить мою память.

Руслан приносит бутылку воды и стаканчики.

Кажется, я ещё никогда не испытывала такой сильной жажды, как сейчас. Жадно пью воду из пластикового стакана, никак не могу остановиться.

Руслан угрюмо смотрит на экран телефона.

— Этот мерзавец так и не появился, — сердится он.

— И почему меня это не удивляет? — презрительно ухмыляется Макар.

— Речь о Саше? — догадываюсь я.

— Конечно, о Саше! — злится Руслан. — Мой братец обещал самые пышные похороны в городе, а сам на них не пришел. Даже цветы не потрудился заказать!

— Не удивлюсь, если он сейчас сидит в казино и проматывает деньги, — вставляет свои пять копеек Макар.

— Не говорите так про папу! — вспыхивает Ярик. — Уж что-что, а деньги на похороны мамы он украсть не мог.

Алик угрюмо молчит, а я настороженно смотрю на Руслана.

— Там было много денег?

Руслан горько усмехается, разводит руками.

— Много, Марго. Он попросил занять ему полмиллиона на твои похороны. Разве я мог отказать?

Я широко распахиваю глаза.

— Полмиллиона?! С ума сойти!

Что-то неприятно сжимается внутри. Мысль о том, что Саша взял деньги у Руслана на мои похороны, а сам проматывает их в казино в надежде на новый выигрыш, кажется чудовищной.

Но нас ослепляют вспышки фотоаппаратов. Они не дают продолжить беседу.

— Она здесь! Писательница детективов Марго Курбатова жива! — слышны возгласы.

Журналисты окружают меня плотным кольцом.

— Марго, как вам удалось выжить?

— Вас держали взаперти?

— Вас похитили собственная мать и муж?

— Каково это — поприсутствовать на собственных похоронах?

— Вы будете использовать свой новый опыт в сюжетах?

Летят бесконечные вопросы. Они беспардонны, но лучше уж так, чем снова оказаться в том месте, куда меня определили мать и муж.

К нам подходит Туманов.

— Давайте пройдем в отдельный кабинет, я хочу кое-чем поделиться, — приглашает он. Обводит строгим взглядом представителей СМИ, которых пригласили накануне.

— Вам дадут пресс — конференцию через десять минут. Будьте добры немного подождать.

Следователь ведет нас по узкому коридору, и мы оказываемся в небольшом душном помещении.

— Это аудитория для студентов мединститута, — поясняет Туманов. — Здесь проводят лекции патологоанатомы. Пожалуйста, присядьте.

Кажется, моя семья лишилась дара речи. Переживания отняли последние силы.

Нащупав свободные стулья, мы все молча взираем на следователя.

Туманов смотрит на меня, и его губ касается улыбка.

— В первую очередь я хочу поблагодарить Марго за ее смелость. Эта отважная женщина смогла вырваться из закрытого диспансера вчера вечером. Если бы не ее отважная попытка, мы бы сейчас заглотили наживку, которую нам забросили преступники.

Он рассказывает о моем появлении в его квартире накануне вечером. В красках расписывает план, согласно которому меня должны были похоронить, а позже, когда память окончательно сотрется, сотрудники неврологического диспансера планировали вернуть меня обратно к родственникам. Об этом плане доложили сотрудники диспансера, которых успели допросить утром.

— И все из-за постыдных подробностей, о которых я прочла в дневнике? — не могу поверить я.

— Как бы страшно