После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

— Мне плевать. Я видел, как ты пыталась вырваться.

— Ты ошибся! — почти кричу я. — Ты просто решил, что знаешь лучше!

Он резко поворачивается ко мне.

— Да, — бросает он. — Я решил.

Между нами повисает напряжение — густое, липкое, почти осязаемое.

Илья переводит взгляд с одного на другого.

— Так… — он хмыкает. — Я, кажется, тут лишний?

— Да, — одновременно отвечаем мы с Гораном.

Я моргаю.

— Что?!

— Нет, — тут же добавляю я. — Никакой он не лишний. Илья, пойдем…

— Яна, — перебивает меня Горан. — Посмотри на меня.

Я не хочу.

Но смотрю.

В его взгляде — злость. Боль. И что-то еще. Очень темное.

— Ты правда хочешь, чтобы он тебя так целовал? — спрашивает он тихо.

Это не вопрос-скандал.

Это вопрос, от которого внутри все переворачивается.

— Это не твое дело, — шепчу я.

Он криво усмехается.

— Вот тут ты ошибаешься.

Илья шумно выдыхает.

— Да ты кто такой вообще?! — Илья повышает голос. — Начальник? Охранник? Или бывший, который думает, что еще что-то решает? Не знаю, что тут происходит, но мне это не нравится. Яна, пойдем. Не стоит тебе участвовать в этих разборках.

Он протягивает ко мне руку.

Я делаю шаг…

И останавливаюсь.

— Илья, — говорю я тихо. — Подожди меня внизу, ладно?

Он смотрит на меня ошарашенно.

— Что?

— Просто… подожди.

Он колеблется. Потом кивает, бросив на Горана злой взгляд, и разворачивается к лестнице.

Мы остаемся вдвоем.

Слишком близко.

Слишком наэлектризовано.

Он делает шаг ближе.

— Яна…

— Тебя там, наверное, ждут.

— Перестань. Она сама ко мне полезла.

— Мне все равно.

— Тебе не все равно.

Сердце колотится где-то в горле.

— Перестань, — прошу я. — Пожалуйста.

Он смотрит на меня еще секунду. Словно колеблется.

А потом резко отворачивается.

— Поехали домой, Яна.

— Я сама решу, куда мне ехать.

Он кивает. Медленно.

— Решай, — говорит он, и я вдруг понимаю, что это не разрешение.

Это — отступление.

Горан

Да, я дал ей решать. Вроде как.

что за глупая попытка играть в благородство? Как будто я приму решение, которое меня не устраивает.

— Я никуда с тобой не поеду.

Она говорит это спокойно. Так, словно ей и правда все равно.

И от этого внутри что-то обрывается.

— Яна, — говорю я, делая шаг к ней. — Хватит.

Ну вот — я же говорил. Ну, я хотя бы попытался.

Она отступает. Не испуганно — осознанно.

— Не трогай меня.

Я тянусь к ее руке. Хочу просто удержать. Остановить. Вытащить отсюда.

Она вырывается резко.

— Ты опять это делаешь, — в голосе злость. — Решил — и поехали. Думаешь, я буду под это подстраиваться?

— Я не позволю тебе уехать с ним, — говорю жестко.

Ну, это по крайней мере честно.

— Вот! — она почти смеется. — Слышишь себя? "Не позволю". Ты кто вообще, чтобы позволять или запрещать?

Я сжимаю челюсть.

— Яна, ты прекрасно знаешь, что он…

— Мне плевать, что я знаю, — перебивает она. — Тебя это вообще никак не касается.

Я делаю еще шаг и беру ее за запястье. Слишком резко, чтобы это выглядело спокойным.

Чувствую, как у нее напрягается рука – не от страха, а из-за сопротивления.

— Отпусти, — говорит она тихо. — Или будет хуже.

— Ты не поедешь с ним, — повторяю я, чувствуя, как внутри поднимается глухая, темная ярость.

Она смотрит прямо мне в глаза.

— Ты не можешь за меня решать.

Я криво усмехаюсь.

— Раньше тебе это нравилось.

— Раньше, может, мне это и нравилось. Когда ты решал. Когда давил. Когда тянул за собой и говорил, как правильно.

Она делает паузу.

— Но это было раньше. Когда я была твоей. Мне тогда этого хотелось. Мне хотелось тебе угодить, мне нравилось чувствовать себя в твоей власти, — ее голос дрожит, и я понимаю, что сейчас она говорит искренне.

Чувствую, как пальцы сами слабеют.

— Но я больше не твоя, — продолжает она. — И я свободна делать то, что хочу. С кем хочу. Понял?

Каждое ее слово вонзается в меня острыми кинжалами.

— Яна…

— Нет, — она качает головой. — Это больше не работает. Со мной — не работает.

Она разворачивается и уходит.

Просто уходит.

Я остаюсь стоять посреди зала, как идиот.

Музыка гремит. Люди смеются. Кто-то задевает плечом.

А у меня в ушах звенит одно:

"Я не твоя".

Я знаю это.

Понимаю.

Головой понимаю.

Но принять не могу.

Ощущение, что меня ударили по башке чем-то тяжелым и тупым.

Я закрываю глаза на секунду и вместо зала вижу совсем другое.

Как я увидел ее в первый раз в том самом салоне.

Такая прекрасная, свежая, чистая и невероятно красивая.

Я тогда еще подумал, что она точно не из Москвы. Слишком уж она застенчиво краснела.

Я среагировал на нее сразу. Просто как щелкнуло что-то внутри.

Поймал себя на том, что стою слишком близко. Отступил на шаг. А через минуту снова оказался рядом.

Какое-то время даже боролся с собой. Боялся сломать ее, ненароком сделать больно.

Но она не шла из головы. Никак было не избавиться.

Это воспоминание сменяется другим.

Я отчетливо вижу, как она в первый раз сидела у меня на кухне — босая, в моей рубашке, с кружкой чая, которую держала обеими руками, потому что обожглась.

И как она смотрела на меня этим влюбленным взглядом, словно я был какой-то супер-звездой или типа того.

Мне было одновременно приятно от ее искреннего восхищения, и в то же время неловко. Ведь мне казалось, что я его не заслуживал.

Помню, как она злилась, когда я решал за нее — и как тянулась ко мне каждый раз, когда я это делал.

А еще я помню то самое утро перед тем, как все пошло под откос. Ее заплаканные глаза. Ее отчаяние, ее боль, когда ее мечты разрушились.

И как она смотрела на меня в поисках поддержки, виня себя, и не зная, что именно я виноват в ее бедах. Именно из-за меня она не может быть счастлива.

И я тогда решил, что